Но нет, не лапать!
Облизываю пересохший губы. Трясу головой, отгоняя мираж.
Закидываю футболку на верёвку, расправляю. Трусики от этих манипуляций соскальзывают вниз.
Наклоняюсь за ними. Кружево мягкое, приятное к коже, и я, под вдарившим в мозг тестостероном, сильней стискиваю их в кулаке.
— А позвольте узнать, что вы делаете с моими трусами? — Лета, сложив на груди руки, стоит на пороге у открытой двери.
Бля…
Вот и попробуй докажи теперь, что не маньяк…
Глава 12
Лета.
Я просыпаюсь еще до будильника.
Всю ночь мне снились кошмары о том, как Макс кричал и брызгал слюной мне в лицо. Он срывался в гнев и выворачивал мне кисти. И даже сейчас, когда я вынырнула в реальность, суставы продолжают ныть, словно чувствуют крепкую хватку чужих рук.
Он никогда не бил вот так, наотмашь. Не оставлял синяков — как же, ведь мне было положено по статусу часто мелькать в обществе. А зачастую он вообще не применял физического воздействия, но травил морально. И я даже не знаю, что травмировало меня сильнее - удар или бесконечное ожидание этого удара.
Стать жертвой тирана может любая женщина, независимо от уровня ее образованности, дохода, внешности и других факторов.
Я себя всегда считала девушкой разборчивой, умеющей читать людей. Была уверена в том, что со мной подобного точно не случится. Макс совершенно не походил на латентного агрессора. Никаких дьявольских рожек и хвоста — красивый, обаятельный, уступчивый и обходительный мужчина. Да мы ещё и знакомы были с самого детства. Казалось, я знаю его, как облупленного, но…
Не давая этой спирали раскрутиться и прополоскать мои внутренности, встаю с постели. Разминаю затёкшие мышцы, хрущу позвонками.
В кухне уже тихонько хлопочет баб Тася. Она раняя пташка, встаёт с рассветом.
Выхожу на запах оладьев.
Ёжусь. Всё тело покрывается мурашками. Зябко. Дом за ночь остыл, а печь баб Тася затопила совсем недавно.
— Доброе утро. — Накидываю на плечи старую кофту.
— Чего подскочила? — Как всегда ворчит кикимора и обдает меня смолой неодобрительного взгляда.
Когда я дома, она брюзжит, что я мешаюсь под ногами. Когда не дома, брюзжит, что не помогаю. Я уже привыкла к тому, что угодить баб Тасе всё равно, что пытаться удержать ветер в банке — бесполезно и утомительно.
— Я поеду в город.
— Зачем?
— У Шуры кончился стиральный порошок, у деда Миши сигареты.
— Сигареты он может и сам купить.
— Он не курит те, что здесь продают.
— Ишь ты, королевич! — Всплеснув руками, баб Тася снова хватается за вилку. Переворачивает оладьи. — Данечка проснётся, вместе поедете.
— У меня нет времени.
Именно из-за того, чтобы не ехать с «Данечкой» я и собираюсь смыться как можно раньше, на первой же электричке. Не нужна мне его навязчивая компания.
Насыпая в кружку растворимый кофе, улыбаюсь. В голове всплывает вчерашняя картина: Север, застигнутый врасплох с моими трусами в руках. И его растерянное:
— Это не то, о чём вы подумали…
А я вообще ни о чём таком не думала. Трусы эти вечно падают с верёвки, даже если просто дверью хлопнуть чуть сильней обычного.
Я знаю, что это не акт вандализма, не поползновение на мою территорию.
Не похож Север на чокнутого фетишиста, прущегося по чужим трусам. Не похож. Но мне понравилось следить за его реакцией и тем, как он медленно бледнел, а потом краснел, как рак.
Не мне ж одной вечно быть дурой!
— Чего улыбаешься? Опять какую глупость затеяла?
Не отвечаю.
С веранды приношу трёхлитровую банку молока. Снимаю ложкой плотную молочную плёнку и сую в рот. Вкусно…
Разбавляю кофе и молча пью, пока баб Тася вертится волчком по кухне. Неспешно одеваюсь, беру свой рюкзак, и уже перед самым выходом заглядываю в зал, где спит Данил.
Раскинув руки и ноги в стороны, как морская звезда, он развалился на весь диван. А на лице полная безмятежность, и нет этих суровых складок между бровей. Умиротворение и покой. Одеяло скомкано в ногах.
Мерзнет, наверняка.
Поправляю, накрывая его по плечи. Север на секунду открывает глаза, улыбается блаженно и снова проваливается в сон.
Когда выхожу, баб Таси на кухне уже нет. Она копошится у открытой входной двери, что-то прикладывает к маленькому гвоздику над косяком снаружи.
— Что это?
— Оберег от нечисти. — Смотрит на меня выразительно.
Мало того, что Север меня на полном серьёзе к адептам чёрного культа причисляет, так и эта туда же…
— Нечисть подобными вещами не остановишь.
— Вот и проверим.
Пожав плечами, ухожу. Ладно, кто я такая, чтобы её разубеждать?
Иду на вокзал в полутьме. На перроне никого — я одна жду электричку в такую рань.