— Эх, Лета!
— Что? Тоже зря наговариваю?
— Баб Тася хорошая.
— Тебя послушай — кругом все добрые и милые.
— Разве нет? — Глядит на меня с искренним непониманием, а взгляд такой взрослый и мудрый, что мне становится стыдно.
Ему досталось не меньше моего. Его тоже предали. А он — верит. И какие-то чудеса в простом находит.
А я сижу тут в тепле, под крышей. Сытая, одетая, чистая, но всё равно себя несчастную жалею.
Сама ты, Лета, выбрала этот путь. Неужели со Стоцким было лучше? Давно тебе руки не выворачивали? Давно носом не тыкали в твою непригодность, как женщины? Этот путь — лучшее, что с тобой случалось после замужества. Так что закрой рот и перестань ныть!
Сажусь на пол возле Мурзика. Пока он собирает в кучу посуду, я пытаюсь приладить на место полку.
— Гвоздик сорвался. Мы её не поставим, надо новый вбивать.
— Будет ворчать. — Улыбается понимающе Мурзик и бодается о моё плечо лбом, как кот.
Глажу его по волосам, звонко целую в макушку.
Цуцик лает.
Бросаю машинально взгляд на настенные часы — последняя электричка как раз пятнадцать минут назад была.
Сердце моё радостно подпрыгивает в груди и трепещет, словно птичка.
Сжимаю ладонями щёки, заставляя себя не улыбаться.
— Мурзик, будь лапочкой, встреть гостей, пожалуйста.
А я пока губы накрашу…
Глава 15
Лета.
Пока Север очаровывает Мурзика и кикимору я, прихватив ноутбук, сбегаю на чердак. Надо немного поработать, но никак не выходит. Мысли скачут, так или иначе возвращаясь к Северу.
Но я в его присутствии теряюсь, словно смущённая школьница и не знаю, как завязать разговор. Все темы кажутся поверхностными, а хочется говорить о важном.
Хочется нравиться…
Я будто уже ушла в зависимость от него, и меня это бесит. Реакции мозга отработаны, отшлифованы до блеска. Как иначе, когда тебя столько лет учили подчиняться и подавлять собственные желания?
Мне кажется, я вообще не способна больше строить отношения на равных. Навсегда останусь той, кто послушно идёт, куда бы не вели. Хоть на эшафот.
Лезу в карман, достаю маленький цветочек, который оторвала с букета. Утыкаюсь в него носом, вдыхаю пыльцу.
Надо же… Купил мне цветов.
Это маленькие хризантемки, похожие на ромашки. Только Север сказал, что ромашек в их привычной ипостаси сейчас не достать, только летом. А это какой-то там особый сорт, мелкоцвет. Я в цветах не очень разбираюсь, но мне нравится.
Мне безумно нравится, что он угадал.
Макс тоже дарил мне цветы. Много. Часто.
Он любил окружать меня красотой, словно только так мог смириться с тем, что во мне слишком много внутренних изъянов по его меркам. Облагораживая меня, словно клумбу, он становился счастливей.
Я тоже была цветком в его оранжерее.
Но Макс дарил мне розы. Бордовые, тяжелые розы, в которых я, как ни пыталась, не могла разглядеть ничего красивого. Они у меня так и остались в памяти чем-то траурным и скорбным.
А эти нежные. И такие настоящие, милые.
Надо поработать… Совершенно не получается собраться.
Со вздохом раздражения захлопываю крышку ноутбука.
— Эй, там кто-то есть? — Раздаётся снизу.
Это Север. Я даже не слышала, как хлопнула входная дверь.
— Есть я.
— Можно мне к вам?
— Поднимайтесь. — Прячу цветок обратно в карман. — Осторожно на третьей ступеньке, она треснула. Не наступайте в центр.
Север поднимается, усаживается рядом, свесив ноги с края, как и я. Задирает голову вверх, глядя на звёзды. И мы просто молчим несколько минут, разглядывая в ночном небе каждый свои картинки.
— Хорошо у вас тут. Не то, что в городе.
— В городе тоже хорошо, если научиться проживать жизнь между забегами.
— Я, кажется, отбегал своё. Не хочу больше. Я бы остался прямо здесь навсегда. — Север стучит по крышке ноута. — Работаешь?
Слегка теряюсь от резкого перехода на «ты».
— Пытаюсь. Деньги нужны.
— У тебя ведь было много денег.
Резко поворачиваюсь к нему. Сузив глаза, пытаюсь прочитать на его лице угрозу. Но там ничего, что могло бы меня напугать.
— Пробил значит, да?
— Злишься?
— Это был вопрос времени. Чего ожидать от опера… — Безразлично пожимаю плечами. — Собираешься вернуть меня мужу?
Он ведь может, но мне хочется верить, что нет. Что он волшебный и не такой, как другие.
— С чего бы мне возвращать тебя туда, где тебе было плохо?
— Ну, не знаю. Выстелиться перед начальством, получить повышение. Стоцкий сделает так, что тебя приставят к награде за то, что нашёл его непутёвую жену.