— Нет, Лета, я играю по другим правилам. Деньги и повышение меня не интересуют. Это только мешает.
— Зачем тогда таскаешься сюда?
— Может, исполняю своё предназначение. Не знаю… — Заложив руки под голову, Север ложится спиной на дощатый настил. Смотрит в небо. — Мне нравится думать, что так хочет Вселенная.
Истерично хихикаю.
— Глупости какие!
— Не веришь в это?
— Как можно верить в то, чего никто никогда не видел?
— Всем нужно во что-то верить, Лета. В Бога, во Вселенную, да просто в чудо. Нам всегда нужна надежда. Тебе ли этого не знать. Надежда — первый признак человека.
— Я полагаюсь на себя, а не на какую-то неведомую силу.
Убираю ноутбук с колен и укладываюсь на спину рядом. Повернув голову, разглядываю лицо Севера: острый угол челюсти, переходящий в мощную шею. Длинные ресницы, прямой нос и ледяные, глубокие глаза. Мерно вздымающуюся грудь и напряжённые, сильные плечи.
Мне это мгновение хочется заморозить. Остановить и быть в нём как можно дольше. Я давно уже себя так безмятежно не чувствовала.
Он правда волшебный. Приносит с собой спокойствие.
Север внезапно поворачивается тоже. Поднимает голову, подпирая ладонью лицо.
— Почему ты сбежала именно сюда?
— Не знаю. — Жму плечами. — Просто на билет до Бали немного не хватило.
— А серьёзно?
— У меня не было плана. Я просто хотела спокойствия, тишины, умиротворения.
— И пришла в Мирную. Ты точно не веришь в знаки? — Слабая улыбка трогает его губы.
У него очень красивые губы.
Завороженно и неотрывно смотрю на них и ловлю себя на внезапной мысли, что хочу его поцеловать.
Я давно не хотела целовать мужчину.
Думала, мне эти желания уже не интересны. Они присущи только влюблённым дурочкам, но я ведь не такая. Я не собираюсь влюбляться больше.
Правда?
Правда, Лета?
Но меня пьянит и бархатный его голос, и тепло сильного тела и топящий мятным холодком взгляд.
Облизываю пересохшие губы. Мне кажется, сердце моё так громко стучит, что Север непременно услышит и всё поймёт.
— У меня было не много денег с собой. Я сбежала туда, куда смогла.
— Неужели Стоцкий такой жмот?
— Просто в мои руки деньги никогда не попадали. Даже украшения, которые он дарил, он забирал и хранил в своём сейфе. Мне ничего не доверял.
— Боялся.
— Да. Он не идиот, к сожалению. Догадывался, что я могу однажды сломаться.
— Ты не сломалась, Лета. То, что ты сделала, достойно уважения.
— Мда. И какой в этом уважении смысл теперь…
— Ты не пыталась обращаться в полицию?
— Нет. У Макса там слишком много связей. Все куплены и прикормлены.
Север, сжав челюсти, скрипит зубами. Мышцы на его руках напрягаются, увеличиваясь в размерах.
Разговор затухает. Мы ничего не говорим больше, но оно мне и не нужно. Хорошо просто молчать рядом с ним и чувствовать, что ему не всё равно. Что хоть кому-то не всё равно. Что ты не совсем одинок.
Одиночество — это страшная уязвимость. Ведь рефлекторно я тянусь к каждому, кто поманит. К каждому, кто готов сказать мне хоть пару добрых слов. И это, безусловно, не самая безопасная вещь — такая вот дыра в душе.
— Спасибо, Данил.
— За что?
— За то, что не собираешься отдавать Стоцкому. Что не отбираешь у меня свободу.
— Да пожалуйста, только… Только свобода твоя — это иллюзия. Ты же понимаешь?
— Понимаю. — Роняю взгляд. С преувеличенным интересом разглядываю кончики собственных волос. — Холодно уже. Надо идти.
Встаю с неохотой. Север тоже встаёт.
Забирает мой ноутбук, зажимает подмышкой и спускается первым.
Лезу вслед за ним, чувствуя себя каракулей неловкой.
Наверняка он пялится на мою задницу…
Я выгляжу, как обезьяна.
Надо спускаться грациозно…
Забыв обо всём на свете, кроме собственной неуклюжести, наступаю на третью ступеньку. Она с треском переламывается под весом моего тела и я лечу… Лечу, прямо в руки Севера.
Зависнув в паре сантиметров от его губ, жадно вдыхаю его запах. Сжимаю руками куртку на мощных плечах.
Меня размазывает окончательно. У меня слишком давно не было секса.
Можно сколько угодно себе доказывать, что я больше не ведусь на мужчин, но голодное тело решает по-своему. Оно ведёт себя первобытно. Во мне вообще не остаётся ни крохи адекватности.
Закрыв глаза, трусь щекой и жёсткую щетину. В ушах оглушающе грохочет пульс. Я сама вся пульсирую в такт неровному биению сердца.
Между бёдер всё сжимается.
Ноут с громким стуком падает к нашим ногам, крышка коряво съезжает на бок.