Он входит, касаясь какой-то волшебной точки внутри. Рычит и мурчит, как большой кот. Припадает губами к груди, вбирая и отпуская сжившиеся от возбуждения соски.
Вцепляюсь ногтями в простыни, скомканное одеяло.
Прячу лицо в изгибе его шеи. Губами чувствую солёный привкус его кожи.
Наши громкие стоны смешиваются.
Моё тело дрожит. Мышцы сводит.
Его тело тоже выходит из-под контроля, срывается бешено. И я сначала утопаю в тяжелом кайфе своего оргазма, а потом ловлю сверху удовольствие от того, как горячо взрывается он.
Север перекатывается, утягивая меня к себе на грудь. Его дыхание медленно приходит в норму, но под моей щекой сердце всё ещё грохочет, как безумное.
Пальцами он вырисовывает узоры на моих плечах.
Завтра, наверное, мне будет стыдно.
С рассветом всегда приходит что-то очень пугающее. То, от чего получается отстраниться только в обличающей пустоте ночи.
Но мне сейчас не хочется думать о том, что будет завтра.
Я не хочу говорить. Не хочу слов между нами в этот уязвимый и открытый момент.
Хочется урвать ещё немного спокойного счастья и ощущения безопасности. Иной жизни. Полноты ощущений.
И я хватаюсь за это чувство, прижимаясь тесней к горячей груди Севера.
Он сплетает наши пальцы, покрывает невесомыми поцелуями моё лицо и, будто угадывая мои желания, ничего не говорит.
Через несколько минут он проваливается в сон, а я рассматриваю его спящего.
Светает.
Считаю родинки на плече Севера. Они как созвездия, и мой взгляд теряется в маленькой галактике на чужом теле.
Мне нравится теряться в нём.
Засыпаю.
Глава 21
Лета.
Что-то тёплое прикасается к моей щеке, скользит вниз, рисует по шее и плечам тонкие полосы.
Дергаюсь от щекотки и прячусь глубже под одеяло. Из последних сил удерживаю уже совсем тонкий сон, потому что… Потому что накануне я очень не хотела наступления утра.
Почему?
События прошедшей ночи выливаются на меня ведром ледяной колодезной воды.
Продолжаю держать глаза закрытыми, а дыхание — ровным и глубоким.
Я проснусь, когда он уйдёт. Он же уйдет?
— Лета…
Его голос, его запах, прикосновения. Это сводит с ума, смешиваясь во мне немного непонятными и непривычными чувствами. Они и пугают, и притягивают одновременно.
Меня с головы до ног обдаёт горячей волной, а низ живота пульсирует на его присутствие.
— Лета, я поехал. — Целует в щёку.
Так просто и естественно, будто это не первое наше утро.
Поворачиваю голову в его сторону и распахиваю глаза.
— Уже?
— Кому-то же нужно работать.
— Кому-то не везёт.
Север убирает упавшие мне на лицо волосы, осторожно и нежно заправляя их за ухо.
— Тебе точно нужно уезжать?
— Да. Я обещала Владу.
— Жаль. — Матрас под весом его тела продавливается. — Дождись меня, пожалуйста. Отвезу тебя хотя бы на вокзал.
— Не переживай, я найду дорогу.
— Я в тебе не сомневаюсь. Но в моём предложении больше корысти, чем ты можешь подумать.
— Правда?
— Да. Я умру, если, придя домой, не обнаружу тебя.
Целует звонко в макушку. Тёплые ладони забираются под одеяло, слепо исследуют позвоночник, поясницу и замирают дольше положенного на ягодицах.
Моё тело само к нему тянется и выпрашивает ласки. Подаюсь бёдрами навстречу.
— Ты обещаешь, что дождёшься?
— Не обещаю. — Закусываю губу, пряча улыбку.
— Ничего, я знаю много способов воздействия.
Его руки спускаются ниже, туда, где у меня всё уже горит огнём.
Толчок пальцами внутрь.
Вскрикиваю, жалобно и умоляюще постанывая. Не узнаю собственный голос, который просит ещё этих изощренных методов воздействия.
Перестаю чувствовать себя и границы своего тела. Превращаюсь в безвольное желе. Бёдра судорожно дёргаются вслед за его пальцами, и на каждое короткое мгновение, когда они покидают моё тело, я ловлю ноющее чувство пустоты.
Я тоже умру, если не увижу его сегодня.
— Так мы договорились?
— Нет...
— Провокаторша.
Вколачивается сильней, быстрей, ритмичней. Расправляюсь и растекаюсь лужицей, несвязно мурлыкая и впиваясь ногтями в крепкие предплечья.
Я не решаюсь затормозить или оказать сопротивление — это бесполезно. Ничего не соображая, просто закрываю глаза, наслаждаюсь немного болезненными ощущениями и толчками, бьющими прямо в точку.
Мне хватает пары минут, чтобы раскрошиться на миллион осколков. Меня словно подбрасывает высоко наверх, а потом я лечу… Лечу вниз, и всё внутри сжимается и порхает от пьянящей волны острых импульсов.