Нельзя себя жалеть, но я не могу ничего поделать. Ощущение безысходности давит.
Я не смогу жить полноценной жизнью. Не смогу развестись и построить свою семью. Не смогу родить ребёнка мужчине, которого люблю. Не смогу путешествовать, строить карьеру или просто ходить по городу без страха, что меня поймают и вернут в клетку.
Я контрабанда. Несу угрозу для всех, кто меня окружает, а взамен даю только разочарование и неприятности.
Одеяло мокнет от слёз. Не могу остановиться, стараюсь лишь плакать тихо, чтобы не привлекать внимания кикиморы — ей точно не понравится. Она вообще не принимает людских слабостей, потому что сама — кремень.
— Иди во дворе размети, раз уж вернулась. — Голос баб Таси Раздаётся очень близко. Наверное, в комнату заглянула.
— Да, сейчас.
Прислушиваюсь к тишине. Жду звук удаляющихся шагов, но кикимора моя зависла над душой.
— Заболела чтоль?
— Нет, всё хорошо.
— А чего гундишь? Нук покажись. — Тянет одеяло. — О, ты чего расклеилась-то, девка?
— Не ваше дело. — Дергаю одеяло в свою сторону. Оно обжигает по саднящим ладоням. — Ау! Чёрт!
— Та-ак!
Баб Тася грузно приземляется на край моей кровати, смотрит на меня требовательно, с претензией.
— Чего вам надо?
— С руками что?
— Не ваше…
— Всё, что в моём доме происходит — моё дело. Выкладывай, непутёвая, да начистоту. Терпеть твои выверты не могу. Где была?
— У Дани.
— Поругались чтоль?
Не могу ответить — в горле ком невыплаканных слёз. Утвердительно киваю.
— Ох, горе луковое! Ну ничего, молодые вы, темпераментные. Помиритесь ещё!
— Нет, не помиримся! — Рыдаю в голос. — Всё закончилось!
Мне стыдно быть такой. И меньше всего мне нужно сейчас, чтобы мне давали идиотские наставления в духе «Соберись!» или «Чего нюни распустила, непутёвая?!». Мне нужно тепло. Поддержка. Хотя бы мурчащий кот под боком.
Утыкаюсь лицом в подушку, сотрясаясь от истерики.
— Ох, Лета… — Баб Тася гладит меня по волосам, неумело и неловко, будто впервые в жизни ей приходится кому-то свою ласку отдавать.
А может, так и есть.
Она терпеливо слушает мою невнятную тираду о несправедливости жизни, а когда я замолкаю, уходит. Возвращается через пару минут, несёт кружку, над которой поднимается пар.
Тёплое молоко с мёдом вкусом откидывает меня в детство: когда я болела, мама лечила меня так, как лечили её. Не подпускала ко мне врачей, желающих напичкать ребёнка антибиотиками при первом же чихе.
Я выпиваю молоко залпом.
Хлопает входная дверь.
— Лета вернулась уже? — Звенит детский голос Влада. — Где все? Ау!
Баб Тася забирает мой стакан. На кухне полушепотом переговаривается с Владом: я не слышу, о чём, но чётко различаю поучительные нотки в речи бабы Таси и упрямые — в речи Влада.
— Всё равно пойду.
— Тфу ты, неслух!
В мою комнату они входят вдвоем. На этот раз в руках у баб Таси обувная коробка с лекарствами.
— Давай, показывай. Где там у тебя болит.
Тяну ободранные ладони.
— Вау! — Восхищённо разглядывает их Влад. — Ты где так?
— Упала. — Шмыгаю носом.
— Крутяк. Я тоже упал! — Задирает штанину, демонстрируя разбитое колено.
— Болит?
— Немного.
— Давай тогда вместе страдать? — Откидываю одеяло.
Влад ныряет ко мне, а баб Тася даже не ругается, что мы в уличной одежде на чистом постельном. Она обрабатывает мои руки перекисью, мажет толстым слоем какую-то вонючую мазь и перевязывает бинтами. Ни слова упрёка, ни единого колючего взгляда в мою сторону. Просто сидит со мной рядом и рассказывает истории из жизни, пытаясь заполнить тишину и отвлечь меня от тяжелых мыслей.
Она очень многое пережила.
Её муж тоже был монстром, но она оправилась. Стала только сильней. Я этого о ней не знала. Не спрашивала никогда, а надо было спросить.
Влад лежит рядом, тоже внимательно слушает и наглаживает осторожно мои ладони через бинты.
Я словно на своём месте сейчас. В стае. В окружении людей, которые не причинят мне боли и залечат раны физические и душевные.
У них самих ничего нет, но они находят, что мне дать. Приносят тёплое молоко, обнимают и гладят по волосам…
Баб Тася рассказывает хорошие, добрые истории о дружбе, о юности, о временах давно минувших. Под её надломленный, скрипучий голос я засыпаю с благодарной улыбкой на лице.
Поддержка иногда приходит оттуда, откуда совсем не ждёшь…
Глава 24
Север.
В конторе все думают, что у меня биполярка — вчера Северов скакал по коридорам, как горный козёл, а сегодня уныло тухлит за компом и только успевает подливать себе кофе.