Да, Владик ведь процитировал мне Макса, когда дарил подарок свой. А я, глупая, внимания не обратила.
Хотя ничего бы это не изменило.
Стоцкий меня нашёл. Моё возвращение было лишь вопросом времени.
— Он сказал, что твой друг. И что тебе нужна помощь. Я хотел… Я хотел помочь тоже. — Влад отворачивается к двери, его узкие плечики мелко дрожат.
От вины и у меня внутри всё разрывается.
— Ты чего? Мы справимся. — Сажусь на постели. Сгребаю Владика в свои объятия и укачиваю его, как малыша.
Он плачет.
Тихонечко всхлипывает и размазывает слёзы по щекам.
— Я не должен был с ним разговаривать. — Повторяет он.
— Это ничего бы не изменило. Просто я не была слишком осторожна.
— Этот человек — твой муж?
— Муж.
— А это он сделал? — Влад касается ссадины на моей скуле. Осторожно гладит кончиками пальцев.
— Нет. Это сделали другие плохие люди.
— Но твой муж тоже плохой, да?
— Он очень плохой.
— Тогда я убью его. — Решительно цедит Влад.
Я медленно прикрываю глаза.
— Выбрось из головы любые мысли об этом. — Шепчу я на выдохе. — Я не хочу, чтобы мои проблемы рождали в тебе такие намерения. Ты ребёнок, и это я должна тебя защищать, а не ты меня.
— Просто хочу быть полезным.
Давлю истерический вопль.
Пытаюсь продышать спазм, которым сдавило горло.
Впиваюсь до боли ногтями в кожу на своей ладони, оставляя глубокие красные полумесяцы.
— Ты не должен быть полезным. Ты должен быть ребёнком. Должен радоваться мелочам и глупостям, и учить взрослых тоже этому радоваться. Должен по лужам бегать босиком, дурачиться, требовать на Новый год дорогущую машинку и объедаться конфетами.
— Если я буду всё это делать, кто тогда будет тебя защищать?
Я задумываюсь на пару секунд.
Сначала мне хочется сказать, что я смогу защитить себя сама, но… Нет.
Раньше хотелось.
Раньше я думала, что обязана научиться выживать и полагаться только на себя. Так было, потому что у меня не было настоящей семьи после смерти мамы.
Отец и муж, самые, казалось бы, близкие мне люди, причиняли только боль, использовали меня как разменную монету в больших играх и считали, что «красивую женщину» достаточно окружить сверкающей мишурой, чтобы она перестала рваться в мир и искать настоящее.
Старая кикимора, мальчик-волчонок и волшебный опер, верящий во Вселенную — вот моя семья. И только с ними я чувствую себя в безопасности.
— Меня защитит Север.
Я откидываюсь на подушки, увлекая за собой Влада. Он поворачивается ко мне лицом и спрашивает тихо-тихо:
— А что, если Север не придёт?
— Он придёт. — Говорю я твёрдо. — Он нас не бросит.
— Откуда ты знаешь?
— Мне сказала Вселенная. Только чшш… — Прижимаю я палец к губам.
Обнимаю Влада покрепче и мы вместе засыпаем.
Глава 29
Лета.
Через закрытые веки ловлю свет солнца.
Его лучи тёплые, невесомые, скользят по моей коже, согревая.
Чувствую прикосновение к своей щеке — такое же невесомое и нежное, как прикосновение солнца.
Север.
Улыбаюсь и мурчу довольной кошкой.
Мне так хорошо рядом с ним. А вчерашний кошмар — лишь сон. Я его забуду уже через пару минут.
— Доброе утро, принцесса. — Шепчет он мне на ухо, и я ловлю в его голосе странные нотки, от которых у меня что-то рвётся и рушится внутри.
Втягиваю в себя носом воздух в надежде поймать хоть что-то знакомое и родное, морозное, свежее, но на меня обрушивается тяжёлый и претенциозный запах табака и кожи.
Распахиваю глаза.
Макс.
Чисто выбритый, в выглаженной белой рубашке, застёгнутой на все пуговицы.
Он лежит рядом. Смотрит на меня, как на стейк, и наматывает на кончик указательного пальца прядь моих волос.
— Как спалось?
От всех тех стен, что я выстроила вокруг себя для защиты, не остаётся и следа. В одно мгновение каменные баррикады превращаются в воздушные замки и растворяются. Броня оседает под ноги пылью.
С чего я вообще взяла, что больше не боюсь?
Кто мне сказал такую глупость?
Это не так.
Мне страшно. Я в капкане.
Беспомощно оглядываюсь в поисках Влада.
— Он у себя. — Словно читает мои мысли Макс. — Не беспокойся, с ним всё хорошо. Ты не ответила, как тебе спалось на новом месте?
Он обманчиво мягко со мной разговаривает. Не нападает и не взрывается, но от этого не перестаёт быть менее опасным.
То, что он спокоен сейчас, не даёт ровным счётом никаких гарантий. Макс разгоняется до состояния невменяемой ярости со скоростью истребителя.
— Хорошо.
— Прости за эту идиотскую постель. Может, ты привыкла спать на сене за те пол года, что отсутствовала? Если так, я могу выделить тебе место в конюшне.