— Вот! — Тычет он на что-то, завёрнутое в крафтовую бумагу. Отпускает меня и разрывает упаковку. — Вот! Только это имеет значение! Только мы. Ты. Я. Мы!
Он швыряет ко мне картину — точную копию той, что я собственноручно уничтожила вчера вечером.
— Это мы! Мы счастливы! Посмотри, как мы счастливы здесь!
— Максим, это не настоящее фото! Нас вот таких не существовало никогда! Это иллюзия.
— Мы сделаем их! Мы станем ими! Вот этой счастливой влюблённой парой, мы станем, Лета, любовь моя! — Макс подходит совсем близко и оседает у моих. Обнимает меня за колени и зарывается в них лицом. — Мне так жаль, что я причинял тебе боль. Я никогда больше… Никогда, Лета, ты веришь мне?
Мне его жаль.
Потому что у него что-то сломано внутри. Гораздо сильней, чем у меня.
Но я не верю его словам больше.
Это не первый такой концерт, и каждый скандал раньше заканчивался клятвами Макса.
А потом всё повторялось.
Всё это циклично и предсказуемо. И в моём сердце больше нет места для прощения.
— Максим, если ты правда любишь меня, то должен отпустить. Дай мне развод, позволь уйти. Мы не будем счастливы вместе. Не в этой жизни.
Он поднимает голову. В красных повлажневших глазах зловеще плещется что-то пугающее, нечеловеческое, чудовищное.
— Я увезу тебя отсюда. Спрячу от всех подонков этого мира, которые смотрят только на твоё хорошенькое личико. — Он встаёт. Впивается пальцами в мои плечи, причиняя боль. — Они не хотят тебя любить, они хотят только твоё тело. Ты очень красивая. Красивых женщин нельзя оставлять одних. Их могут украсть. Ты красивая женщина. Ты моя женщина.
— Максим…
— Я увезу, да. В Италию, в Африку, да хоть на Северный полюс. Да. Да, верно, я увезу тебя на Северный полюс.
И мне вдруг становится смешно. Настолько, что я не могу удержать это внутри.
Хохочу во весь голос, и он рассыпается звонкими переливами по всем проклятым квадратным метрам этого сраного дворца.
Макс сжимает челюсти.
Мне страшно. Мне очень страшно, потому что знаю — его такая моя реакция злит, а бесить хищника, который готов вцепиться в глотку — идея не самая мудрая.
Но я ничего не могу с собой сделать.
Это истерика.
— Какого хрена, Лета?!
— Ты веришь в знаки?
— Что?
— Знаки. Знаки от Вселенной.
— Что за чушь ты несёшь?! — Он встряхивает меня за грудки. — Ты больная! Ты больная, как твоя мать!
— Мой друг умеет различать знаки и верит во Вселенную.
— Твой друг. Твой друг! Тот, с которым ты трахалась?!
— Он говорит, что миру нужно доверять, но он сам разучился. — Продолжаю я, не слушая Стоцкого.
Мы будто в двух параллельных реальностях разговариваем.
Он пытается до меня достучаться, а я ничего не пытаюсь. Я просто тяну время, потому что я тоже читаю знаки теперь.
Их было слишком много, чтобы игнорировать.
Я знаю, что он придёт.
— Он придёт. — Шепчу я вслух.
— И заплатит жизнью.
— Ты не тронешь его. Не твой уровень. Ты выбираешь слабых и беззащитных, зная, что останешься безнаказанным. Зная, что не получишь в ответ. Но с ним тебе не справиться. Он сильней. Умней. Лучше. Он мой мужчина, я его женщина. Мы любим друг друга!
— Маленькая. Тупая. Шлюха! — Макс замахивается ладонью.
Я зажмуриваюсь, ожидая удара, а щеку уже начинает жечь фантомной болью.
— Максим Юрьевич, телефон! — Появляется в гостиной Марина.
Очень вовремя. Господи, спасибо!
Макс зло сжимает пальцы в кулак, отталкивает меня в сторону и поправляет рубашку на плечах.
— Громкую.
Марина принимает звонок, держит телефон на вытянутой руке.
— Да! — Рычит Стоцкий.
— Максим Юрьевич, вечер добрый. — Узнаю я любимый бархатный голос. — Не отвлекаю, надеюсь?
— Кто это?
— Старший оперуполномоченный Северов, помните такого?
— А, Северов. Да, спасибо, что разыскали мою жену. Я в долгу не останусь.
— В подачках ваших я не нуждаюсь. Слышал, вы любитель эпичных шоу. Я тут приготовил одно. Посмотрите?
— А вы мне место в первом ряду заняли?
— Лучше, Стоцкий, лучше! — Голос Севера становится жёстким. Каждое слово он высекает. — Я приготовил тебе место на сцене.
— Что?
— Телек включи. Городской канал.
Макс жестом показывает Марине на телевизор. Она включает.
— Что дальше?
— Любуйся.
Мы втроём зависаем взглядами в экране.
Молодая девушка в голубом пальто и светло-розовыми прядями ведёт репортаж, стоя напротив нашего дома.
Я слишком шокирована происходящим, чтобы улавливать каждое слово, но суть понимаю — главный меценат, филантроп и добродетель города Максим Стоцкий подозревается в серии сексуальных домогательств. Число женщин, подтвердивших насилие разного характера в свою сторону, уже перевалило за два десятка и продолжает расти. Дело такого масштаба не осталось незамеченным и дошло до людей высших чинов.