— А почему кововы у тебя нет?
— А когда квубника созреет?
— Бабушка, а мувтики у тебя показывают?
— А ты видела когда-нибудь змею?
— А у тебя…
— Так, пацаны! — Вмешивается Аристов, эта огромная волосатая глыба. — Вы чего к баб Тасе пристали? Не видите, отдыхает человек!
— Мне они, Сашенька, не мешают. — Машет рукой баб Тася. — Пущай стрекочут. Так мне радостно, когда внучата приезжают.
Она хотела малышей понянчить…
Теперь у неё их целый вагон.
Чужих, да. Но нет здесь, в Мирной, чужих. Здесь все свои, родные.
Смотрю по сторонам, пытаюсь отыскать ещё одного персонажа этой истории.
Не нахожу.
— Бабушка, а где Влад?
— На чердаке посмотри. Застеснялся он что-то. — Кивает баб Тася в сторону дома.
Ловлю обеспокоенный взгляд Леты. Она дёргается вперёд, но я рукой показываю «я сам».
Поворачиваю за дом, обходя нагромождения досок и брёвен, которые мы приготовили для строительства пристройки. Расширяться планируем по проекту Леты.
Лезу на чердак.
— Тук-тук, можно? — Заглядываю внутрь.
— Можно. — Тихо отзывается Владик.
Он сидит на дощатом настиле, положив подбородок на колени. Ковыряет ногтем пол.
— Ты почему здесь? Один?
Жмёт плечами.
— Пойдём к остальным?
— Я, наверное, лучше тут посижу.
— И чем же это лучше?
— Так я никому не буду мешать.
— С чего ты взял, что мешаешь?
— Я там лишний. Чужой.
— Как так? — Присаживаюсь рядом.
— Вы все семьями. Ты и Лета тоже теперь семья. А я один.
— Как ты можешь быть один, когда нас так много?
— Но я-то лишний! — Упрямо твердит Влад. — Я вам не сын, баб Тасе не внук.
— Скажи это баб Тасе. — Усмехаюсь я. — Вот она тебе покажет, какой ты ей не внук! Так, Влад, давай не будем сегодня Лету расстраивать? Она ведь огорчится, если узнает, что ты хочешь тут сидеть один и претворяться пауком.
— Я не хочу Лету расстраивать.
— Тогда пойдём. Иначе придётся мне созывать народ прямо сюда. Накроем поляну на чердаке. Думаешь, нам слабо?!
— Нет. — Влад смущённо улыбается. — За вами не заржавеет.
— Во-от! Пойдём! У нас и для тебя подарок есть.
— Машинка?
— Почему машинка?
— Север… — Владик тупит взгляд в пол. — Мне Лета говорила, что я должен быть ребёнком. Радоваться там всякой фигне и требовать дорогую машинку… А я, кажется, не хочу. Не хочу быть ребёнком. И машинку не хочу. Я ей совсем не буду рад.
— Ладно. — Я похлопываю Владика по плечу.
— Это ничего страшного?
— Думаю, с этим мы как-нибудь справимся.
Сложно быть ребёнком после всего того, что он пережил. По щелчку пальцев такие изменения в человеке не происходят, но мы с Летой стараемся… Стараемся дать ему безопасность.
Наш подарок ему точно понравится.
Я спускаюсь первым, ловлю Влада. Мы возвращаемся к остальным как раз вовремя — Аристов собирает всех за стол, отбивая вилкой по блюду.
Лика чуть приглушает музыку.
Все рассаживаются.
Мы с Летой занимаем место во главе стола. По обе стороны от нас Владик и баб Тася. Дальше за ними чита Аристовых и Добровых.
Я беру слово первым и благодарю друзей за то, что они смогли отложить дела и приехать. Разделить с нами счастье.
Нам хлопают, поздравляют.
Я прикладываю палец к губам, прося тишины.
— Но это не самое главное, ради чего мы здесь собрались. Главный виновник торжества — вот он! — Указываю на Владика.
— Я?
— Ты. — Улыбается Лета. — У нас возникли некоторые сложности, но пару недель назад всё решилось. Надо было сказать раньше, я знаю, но мне хотелось, чтобы это было торжественно, и чтобы собрались все.
Лета достаёт две коробочки. Одну вручает Владу, другую — мне.
Что в подарке Влада я знаю, а вот в моём…
Владик разворачивает подарочную бумагу очень аккуратно, чтобы не порвать. Открывает коробочку и достаёт свёрнутый вдвое лист. Читает.
Наблюдаю внимательно за тем, как меняется выражение его лица. Как эмоции сменяют друг друга: удивление занимаем место непонимания, а затем превращается в неподдельную радость.
Глаза его влажно блестят.
Лика и Настя шмыгают носом. Аристов тоже…
Владик молча утыкается Лете в плечо. Она гладит его по взлохмаченным волосам и прижимает к себе, как родного сына.
Она и раньше прижимала его так же, но теперь всё официально.
Мы бились за Владика долго.
Сначала получили временную опеку. Потом в матери Владика взыграла совесть, и она чуть не угробила всё, но, к счастью, на горизонте появилась очередная любовь всей жизни, и они вместе ушли в глубокий запой. Горе-мать забила на свои обязанности родителя, подписала отказ от ребёнка, собрала оставшиеся вещи Влада и даже не захотела увидеться с ним напоследок.