Эрика не видела, что происходит на берегу. Краем уха она слышала громкие крики шотландцев, а потом сильный всплеск позади, но даже не оглянулась. Страх владел ею безраздельно. Бог или еще кто помог им, но они преодолели стремнину, и их понесло прочь от страшных водоворотов. Зловещий гул остался позади, но она выбилась из сил. Лошадь, которая вложила в рывок все силы, теперь тоже плыла медленнее, громко отфыркиваясь и тяжело дыша.
Девушка почувствовала, как ноги постепенно наливаются холодной свинцовой тяжестью, а мокрое платье неуклонно тащит ее вниз. Неожиданно острая боль пронзила ее правую руку от ладони до локтя. Эрика ойкнула и закусила губу. Рука повисла безвольной плетью. Противная вода густо-коричневого цвета немедленно стала заливать ей лицо, то и дело попадая в нос. Затуманившимся взором Эрика оглядела ровную гладь реки. Вот он, берег, уже близко, до него осталось два полета стрелы, не больше... Но она чувствовала, что не доплывет. Она уже ничего не слышала, ничего не соображала. В ушах стоял шум, сознание ускользало...
Еще одна судорога, сильнее прежней, скрутила ее вторую руку, и она едва не закричала от боли. Сил больше не было. Захлебываясь и уже теряя сознание, она увидела приближающуюся широкую песчаную отмель, на которую их несло течением, ее левая рука разжалась, выпустив спасительную уздечку, и девушка стала медленно погружаться в холодную глубину. В последний момент ей показалось, что кто-то с силой дернул ее за руку, а затем все погрузилось во мрак.
Глава 14
Ей мерещились неясные тени, в которых, если приглядеться, проступало что-то смутно знакомое... Раздражало то, что никак нельзя было угадать, что же она видит на самом деле. Все казалось нереальным, словно смотришь сквозь толщу воды. Вода... Она была всюду: прохладная прозрачная вода медленных равнинных рек и быстрая вода горных водопадов. Пронзительный холод сменялся нестерпимым жаром, безжалостное солнце жгло ей лицо, она стонала, просила пить... Эрика чувствовала, как чья-то прохладная ладонь ложилась ей на лоб, вытирая испарину, и становилось немного легче. Лицо, такое знакомое, склонялось над ней, но черты расплывались, она никак не могла угадать, то ли это Кэтрин, то ли отец, то ли мама...
— Мама! — громко позвала она.
Ей так хотелось хоть раз увидеть ее лицо, которое она не помнила, не могла помнить...
— Спи, милая, — услышала она. — Ничего не бойся. Я рядом...
Глуховатый голос был едва различим, но в нем звучала любовь. Тени стали отступать, отходить в темноту, качая головами и что-то беззвучно шепча бледными губами. Она погрузилась в глубокий сон без сновидений.
...Эрика открыла глаза и слабо вскрикнула от удивления. Она лежала в небольшом полутемном помещении на простой деревянной лежанке, устланной сеном. В первый момент ей почему-то показалось, что она дома, в Тейнделе, — такую тишину и покой она ощущала только там. Как она тут оказалась? А как же река, холодная быстрая вода, которая безжалостно тянула ее на дно?..
Девушка чувствовала себя настолько слабой, что с трудом смогла оторвать голову от охапки душистого сена, которое кто- то заботливо подложил ей под голову. Нет, конечно же, это не Тейндел. Стены из тростника, обмазанного глиной и илом, в крыше небольшая дыра, под ней — маленький очаг в углу, над которым висел небольшой медный чайник с помятым боком и гнутой ручкой. Полы тщательно выметены, устланы свежими травами, на стенах висят две связки золотистого лука и пучки лекарственных растений. О боже! Она с ужасом уставилась на свою руку. Грубый холщовый рукав... Она была одета в какую- то длинную, явно не по размеру рубаху. А где же ее одежда?
Дрожащей рукой она откинула плед, которым была укрыта, и с трудом села на лежанке. Что же это за место? Неужели Дугласу все-таки удалось поймать ее и она снова в заточении? Она совершенно ничего не помнила. Ненадолго отступивший страх возвращался вновь. Ей нужно бежать отсюда, скорее бежать!
Тихо скрипнула сплетенная из ивовых прутьев дверь, и в проеме, наполненном ярким солнцем, показалась высокая мужская фигура. Низко пригнувшись, чтобы не зацепиться макушкой за низкий проем, бережно прижимая к себе большую вязанку дров, он тихонько шагнул в комнату...
В ту же секунду нервы у Эрики не выдержали и она пронзительно закричала.
Видимо, входивший не ожидал такого громкого приема. От испуга он выронил дрова, они с грохотом раскатились по полу, и девушка увидела перепуганную физиономию Ричарда Далхаузи.
— Что ж ты так вопишь-то? — укоризненно спросил он.
— О боже... — она слабо махнула рукой, отгоняя наваждение.
Что это? Мерещится ей, что ли? Однако призрак Дика Далхаузи и не думал растворяться в воздухе.
— Откуда ты?.. Откуда ты здесь взялся? — наконец смогла она выдавить из себя.
Ричард сначала непонимающе моргнул, а потом запрокинул голову и стал громко хохотать.
— Ох... я ожидал чего-то подобного, — пробормотал он, подходя к ней. — А откуда ты здесь взялась, тебя, значит, не интересует?
Дик насмешливо посмотрел на нее, и под этим взглядом девушка совершенно смешалась.
— Я что, болела? — решилась спросить она.
— Два дня провалялась в беспамятстве, — весело ответил шотландец. — Чуть Богу душу не отдала. Но ты крепче, чем кажешься!
Он наклонился и стал как ни в чем не бывало собирать рассыпавшиеся дрова. Эрика помимо воли залюбовалась, как легко и сноровисто он двигается... Позвольте! В беспамятстве?! Она мгновенно покраснела до самых корней волос. Значит, это он переодел ее в эту дурацкую холстину. Святые угодники, он видел ее голой!
Видимо, на ее лице читался такой ужас, что Дик обеспокоенно спросил:
— Эй, что с тобой стряслось?
— Ну-ка немедленно отвечай, как я попала сюда! — звенящим голосом потребовала она.
— Полегче, — обиженно проговорил Ричард. — Я что-то не помню, чтобы был тебе обязан чем-то. В отличие от тебя, к примеру...
Эрика его не слушала.
— Ты... ты... — ее голос дрожал от негодования, — бесчестный человек! Отвечай, где моя одежда?
— Тьфу, — в сердцах сказал Далхаузи. — Вот в чем дело. Сушится твоя одежда. А я-то думаю, чего ты так взбеленилась. Ну да, я переодел тебя, а что было делать? Тебя трясло как в лихорадке, так что, надо было еще оставить в мокром платье? Это ж надо придумать — сигануть в весенний Клайд!
— Постой... — Эрика непонимающе воззрилась на него. — Так это ты вытащил меня из воды? Ты?! Господи всемогущий, как ты мог это сделать? Ведь ты остался в Бархеде!
— Леди, — уперев руки в бока, сердито сказал Ричард. — Вы на удивление быстро соображаете. Ты что же, совершенно ничего не помнишь? — Он недоверчиво покачал головой.
— Нет... Помню, как прыгнула в воду, как плыла... как лопнул канат на пароме. О боже! Канат... это твоя работа?
Она уставилась на него округлившимися глазами. Шотландец только криво усмехнулся. Ведь это он сделал, поняла она. Он, больше некому. Уже дважды этот странный человек спасает ее...
— О боже, Дуглас! — в ужасе воскликнула Эрика.
В ее голове словно ударил набатный колокол. Она совсем забыла, расслабилась... Теперь в глазах девушки вновь был страх.
— Где он? Ты его видел?
— Не бойся, сейчас граф тебя не достанет, — помрачнев, сказал Ричард. — Он плохо знает здешние места, а я как раз наоборот. Ты в безопасности.
Его голос снова стал жестким. Шотландец встал и, нахмурившись, направился к очагу. Опустившись на колени, он принялся раздувать погасшие угли в очаге. Неизвестно почему, но Эрика немедленно поверила ему. Ей вдруг пришло в голову, что она даже не поблагодарила Дика! Он поссорился из-за нее с Дугласом, рисковал жизнью... О боже, она доставила ему столько неприятностей! Наверняка он страшно сердит на нее.