— Сын мой, — с упреком обратился капеллан к стражнику, не очень-то вежливо подтолкнувшему его поближе к своему сиятельному господину, — богоугодное ли это дело — хватать честного священника и тащить его наверх по этому крутому и скользкому склону да еще толкать в спину?
Далхаузи, несмотря на серьезность своего положения, не сдержался и хмыкнул, за что заработал гневный взор святого отца. Шотландский рыцарь стоял, независимо глядя на блестящую английскую знать, словно перед ним собрались его соседи, чтобы пропустить кружечку-другую эля. На душе у него было покойно, и это странное спокойствие даже не удивляло Дика. Он посмотрел на Эрику, и теплая волна ударила ему в сердце, затопив его целым морем нежности. Она жива, эта смешная, чудная девушка, которую он любил больше жизни... Он выполнил все, что от него требовалось, — защитил ее, и теперь ему было все равно, что будет с ним.
— Ты именуешься Ричардом Далхаузи, графом шотландской марки? — крайне неприязненно глядя на него, спросил Черный принц.
Дик с достоинством поклонился.
— Да, ваше высочество.
Принц отвернулся от пленника и стал что-то тихо говорить Ланкастеру. Старый рыцарь нахмурился, однако потом его лицо разгладилось и он согласно кивнул.
— Что здесь происходит? — улучив момент, прошептал шотландец на ухо священнику.
— Не знаю, сын мой, — с благостным видом отозвался святой отец. — Надеюсь только, меня сюда позвали не для того, чтобы кого-то причастить.
Ричард невольно поежился, глядя на сурово нахмурившегося Плантагенета.
— Подумайте еще раз, графиня, — обращаясь к бледной и решительной девушке, холодно сказал Эдуард. — Пока я еще могу называть вас этим титулом... Подумайте хорошенько. Что вы теряете и что приобретете? Я готов служить вам... как рыцарь даме. Но если вы не откажетесь от своей прихоти, то потеряете мою дружбу.
Принц пристально и настойчиво посмотрел ей в глаза. Один такой взгляд моментально заставил бы любую придворную красотку понять, о чем идет речь. Эрика покраснела от такой откровенности. Однако ну и нравы у них там, в Лондоне...
— Ваше высочество, — твердо ответила она, — я очень ценю и буду вечно помнить те слова, которые вы мне сейчас сказали. Но, приобретя вашу дружбу, я потеряю любовь... Вы должны меня понять... Ведь вы настоящий рыцарь! Я люблю этого человека всем сердцем.
Она прижала руки к груди и перевела лучистый взгляд на ошалевшего Ричарда. Принц заметно оттаял. В этот короткий миг смущенная, полная горделивой радости Эрика была необычайно хороша собой. Одно мгновение Эдуард с откровенным восхищением смотрел на девушку, как кот на недоступную сметану. Старый ветеран, немало повидавший на своем веку, который охранял пленника, не сдержавшись, громко сказал:
— Да уж, повезло тебе, парень.
Далхаузи открыл было рот, чтобы спросить, что же здесь все- таки происходит, но тут принц, устыдившись своего порыва, нахмурился и коротко махнул рукой.
— Жаль. Вы сильно огорчили меня, графиня, но я умею быть благодарным, — важно изрек Черный принц. — В обмен на ваше утраченное графство я дарую вам небольшую компенсацию... Все же вы спасли мне жизнь, а я ценю ее чрезвычайно дорого.
Эдуард куртуазно поклонился девушке, бросив на нее напоследок пламенный взор.
— Начинайте! — бросил он священнику, который с готовностью шагнул ему навстречу. — Обвенчайте где-нибудь в сторонке этих двух молодых влюбленных, святой отец, да поскорее! Холланд, проследите за пленным... то есть за женихом. А мой нотарий пока подготовит нужные бумаги, леди, — не без злорадства завершил принц.
Его высочество отвернулся, тщательно демонстрируя свое равнодушие. Молодой Холланд выступил вперед и кивнул своим молодцам. Ричарда подхватили под руки и повлекли к одиноко стоящему могучему дубу, в тени которого располагалась палатка главнокомандующего.
— Эй, ребята, поаккуратнее, — попросил шотландец. — Вы ж не вешать меня ведете?
— Не больно-то это отличается от веревки, — философски заметил седой стражник, ставя его рядом с девушкой.
Их развернули лицом друг к другу, и рыцарь увидел, что она дрожит всем телом.
— Что ты задумала? — сквозь зубы процедил Дик, глядя на нее бешеным взглядом. — Что все это означает?!
— Молчи, иначе все испортишь, — отчаянно, шепотом ответила Эрика. — Не видишь, нас собираются обвенчать!
Священник неторопливо достал молитвенник и принялся листать засаленные страницы.
— Право же, не знаю, — бормотал он. — Венчаться не в церкви... Родители невесты живы?
— Нет, — ответила она тоненьким дрожащим голосом и взяла шотландца за руку.
Рыцарь судорожно сглотнул при слове «невеста».
— Ты с ума сошла! — прошипел он ей. — А как же Нортумберленд?! Ты понимаешь, что делаешь? Ты ведь хотела...
— К черту Нортумберленд, к черту Англию, прости меня, Господи, — Эрика быстро перекрестилась, опуская голову. — Я не хочу ничего! Ну что я буду делать с этим богатством, Дик? Зачем оно мне, если я потеряю тебя?
Святой отец возложил им свои потные ладони на головы, и Ричард вынужден был стать на колени. Капеллан заунывным голосом принялся читать формулу венчания.
— Эрика, одумайся, пойми, что ты теряешь! — принялся тихо увещевать ее шотландец. — Ты отказываешься от огромного богатства. Потом ты пожалеешь, но будет поздно. Что я смогу тебе дать? Я не богат, мой дом стоит высоко в горах, где гуляет ветер и растет лишь вереск... У нас много неба и камня, но совсем нет теплых перин, золота и шелка. Ты будешь тосковать по утраченной роскоши, тебе будет трудно...
— Я привыкла к такой жизни, — перебила его девушка. — И вообще, я не пойму, ты что, против? Может, просто не хочешь на мне жениться? Так и скажи, еще не поздно. Кажется, сегодня ночью ты говорил, что любишь меня. Или врал? Конечно, теперь у меня вообще ничего нет, кроме разрушенного замка на границе, нет никакого наследства...
Она требовательно посмотрела на него своими чудными светло-зелеными глазами, и он тут же утонул в них, растворившись в море покоя и любви. Странно, подумалось ему — она такая резкая, быстрая, нетерпимая к себе и другим, а в любви к ней он черпает безграничный покой.
— Ты сама — мое рыжее наследство, — сказал он, улыбаясь, и на ее лице отразились растерянность и радость.
— Согласен ли ты, Ричард Далхаузи, взять в жены вышеозначенную Эрику Тейндел и любить ее всю свою жизнь, беречь и защищать ее, хранить ей верность и быть вместе с ней в горе и радости, здоровье и болезни, богатстве и бедности? — прозвучал над ними громкий голос священника.
Рыцарь увидел, как мгновенно расширились зрачки девушки, заливая чернотой всю теплую зелень. Он почувствовал, как ее острые ноготки впиваются ему в ладонь, и улыбнулся. Наступила неловкая секундная пауза. Священник неодобрительно покосился на шотландца, поджав губы.
— Да, — громко ответил Дик, видя, как отливает кровь от ее щек. — Да, черт побери! Я согласен.
— А ты, дочь моя, согласна ли...
— Да, — твердо заявила Эрика, не сводя с шотландца сияющих глаз.
Священник крякнули, махнув рукой, громко сказал:
— Объявляю вас мужем и женой. Живите в мире, дети мои... Аминь.
Святой отец, сокрушенно качая головой, медленно пошел прочь, что-то бормоча себе под нос. Шотландец поднялся с колен и отстегнул застежку пледа.
— Когда у нас в Хайленде девушка выходит замуж, — сказал он, аккуратно кладя руки на плечи Эрике и заворачивая ее в тартан, — парень укрывает ее своим пледом. Этим он показывает остальным, что она входит в его семью и становится частью его самого... А еще у нас принято дарить подарок невесте.
Ричард покопался за пазухой и вынул оттуда маленькое венецианское зеркальце со слегка погнутой ручкой, блеснувшее на солнце. Эрика восторженно вскрикнула, схватив подарок матери.
— Где ты?.. — начала она, но Дик быстро закрыл ей рот поцелуем.
Молодой капитан Холланд обернулся к своему товарищу, седому ветерану, который с умилением наблюдал за этой сценой.