- Сколько вам осталось?
- Врачи не дают прогнозов. – Я плохо знал медицину. Все мои познания о лейкемии сводились к тому, что это вид рака. – У меня вторая стадия. Я могу жить с ней годами, добившись ремиссии химиотерапией, а могу сгореть за считанные месяцы. Хочу быть готовым к любому исходу событий.
- Илья Евгеньевич, расскажите Дине. Она имеет право знать.
Конечно, это не моё дело, но я видел, что холодность к дочери ненастоящая. Шеф любит свою малышку. Не знаю, какие причины вынудили его отгородиться от собственного ребёнка стеной ненависти и равнодушия, но искренне считал, что так нельзя оставлять. Ещё не поздно исправить ошибки прошлого. Дине не хватало внимания, любви и тепла. Дать ей это и она расцветёт, потянувшись к отцу всем существом.
- Нет. – Резкое, как удар хлыста. – И не смей никому об этом рассказывать.
- Она потеряла мать. Не дайте ей лишиться отца.
- Её мать была продажной девкой! – Ненависть, уже настоящая, сверкнула в глазах и погасла под тенью прошлого. – Кристина строила из себя скромницу, краснела, стоило только заговорить о сексе. Но уже тогда я понимал, что это игра. Но поймать не получалось. Она приходила снова и снова, распускала волосы и улыбалась. А я не мог устоять. А потом она рассказала о беременности: типа таблетки дали сбой. Рыдала, заявляла, что ей от меня ничего не нужно: сама воспитает ребёнка бес посторонней помощи. Мне пришлось жениться. Она была молода, хороша собой. Почему нет? А после свадьбы она изменилась. Я вытаскивал её из чужих постелей раз за разом. Пока мне не надоело. Сомневался, что Дина моя дочь. Но тест показал положительный результат. И я оставил их обеих. – Дубровский встал, налил стакан виски, посмотрел и отставил. – Мне теперь нельзя пить, — пояснил.
А я ждал, пока он продолжит рассказ.
- Кристина сказала, что я ей надоел. Орала, что уходит. Пообещала обобрать до нитки. Я не знал, что жена забрала Дину с собой. Да, я никогда не был ласков с дочерью. Но только потому, что мне не дали шанса. А потом привык. Но я никогда не хотел её смерти. В тот день мог лишиться обеих. Дина не знает, но расследование показало, что Кристина специально въехала в тот столб. Очевидцы говорили, что она даже не пыталась свернуть, а только наращивала скорость. Хорошо, что не успела. Я так и не узнал, почему она поменяла решение с «обобрать» до «убить дочь». Хорошо, что Дина оказалась пристёгнутой. Это спасло её. В отличие от Кристины. Хотя её состояние вряд ли можно было назвать жизнью. И знаешь, я рад, что так всё произошло. И пусть есть то, что я хотел бы изменить, я не жалею.
Тишина повисла между нами. Дубровскому не нужна была жалость, а я не готов был её предоставить. Просто чувствовал, что боссу нужно высказаться, рассказать кому-то. И готов предоставить уши.
- Поклянись, что сделаешь мою дочь счастливой.
- Клянусь.
Дубровский кивнул. Забрал документы и положил в сейф. Уверен, это не единственный экземпляр.
- Иди, — шеф махнул рукой, — но помни о своём обещании.
Но тогда мы оба не знали, что через несколько месяцев на местном кладбище будет погребена в закрытом гробу девушка, которую мы оба любили.
Глава 31
Артём
Я внёс в комнату Дины очередной поднос с едой. На стук никто не отозвался. Но мне уже доложили, что Рыжая никуда не выходила. Значит, в ванной. Нагло остаюсь дожидаться, надеясь вывести на эмоции. На столе обнаружился телефон. Мигнуло окно входящего сообщения.
“Слушай, Рыжая, я понимаю, что у тебя горе! Но ты о деле думать собираешься? Я один со всем разбираться не буду, учти, коза ты такая! Выползай из своей раковины, иначе приеду и…”.
Дочитать угрозу не смог: в клубах пара из душа вышла Дина. Отодвинул в сторону телефон быстрым движением и застыл — девчонка оказалась совершенно голой! Влажные волосы прилипли к шее и плечам. Тонкая прядь касалась груди, подчёркивая полноту и изгибы. Сглотнул, опуская взгляд ниже и ниже. Совершенство!
И усмехнулся: сейчас начнётся! Нагло уселся на стол, подвинув бедром поднос с едой, и сложил руки на груди. Отказываться от увлекательного зрелища не собирался, пусть даже есть шанс получить по голове чем-то тяжёлым.
Рыжая прожигала зелёным огнём. Капелька соскользнула по гладкой коже, и я проследил за плавным движением.
- Налюбовался? — спросила хрипло, облизав губы.
- Нет, — переступил с ноги на ногу, пытаясь уменьшить тесноту в штанах. - Тобой я готов любоваться вечно.