- Ну-ну, — хмыкнула Рыжая зараза. - Помнится, кто-то утверждал: смотреть не на что. - Колосова крутанула кистью, смазано обозначая фигуру. Девушка сделала плавное движение вперёд. Она не красовалась, просто шла. Прошествовала мимо, не стесняясь наготы. Подошла к шкафу и достала футболку. Ткань, ласкающе, скользнула по стройному телу, скрывая от меня соблазнительные изгибы. Следом по ногам поднялось кружево трусиков. В горле пересохло. Хотелось повторить этот путь ладонями, пробираясь всё ближе к заветной цели. - Теперь, значит, появилось? А, я поняла. Тебе больше нравятся скелеты, обтянутые кожей. Прости, я собираюсь вернуть форму в ближайшие дни.
Дина, и правд, похудела. Резко обозначились скулы, сделав глаза выразительнее, а губы сочнее. Но назвать девушку скелетом не поворачивался язык. Болезненная худоба придавала утонченности и изящества, но мне по нраву больше пышущая здоровьем и энергией дерзкая, языкастая девчонка.
- Думаю, ты ещё не готова обсуждать мои вкусы. Тебе, детка, до этого расти и расти. - Оторвал задницу от стола и приблизился вплотную. Наши глаза встретились в зеркале. Забрал из безвольных пальцев расчёску и провёл по влажным локонам. Методично, раз за разом, аккуратно распутывая спутавшиеся пряди. Ощущая жар влекущего женского тела.
- А из тебя, смотрю, песок сыпется! - Отмерла Рыжая и демонстративно осмотрела пол. - Как же тебе, такому дряхлому и немощному, доверили ребёнка охранять? Видимо, потому и доверили, что там, — взгляд вниз, чтобы не осталось сомнений, про какое “там” она говорит, — уже давно ничего не работает?
Наконец-то! Ожила. Язвит!
Резко разворачиваю и прижимаю к шкафу. Нависаю над ней, такой маленькой, хрупкой, нежной. Наклоняюсь, обдавая дыханием. Наши губы слишком близко. Всего несколько сантиметров и пара мгновений. Я хочу поцеловать, смять напором розовые лепестки. Дина задерживает дыхание и облизывается. Ждёт и хочет не меньше меня.
- Хочешь, — хрипло шепчу, приближая лицо ещё ближе, — хочешь, докажу, что я на многое способен?
Пальцы скользят по нежной щеке, касаются шеи, срывая тихий стон. Касаюсь носом ушка и глубоко вдыхаю аромат свежести, помноженный на цитрусы и едва уловимую сладость. Мы оба на пределе.
- Ничего доказывать не надо: песок я ногами чувствую. - Рыжая прижимается ко мне всем телом. - Голову ломала, откуда он мог взяться в моей спальне. - Она проникновенно шептала, заглядывая в глаза. Одна рука ласкает затылок. Я поддаюсь этой ласке, забывая об игре на гране. Мы оба знаем, что не переступим эту черту. Не сейчас и не здесь. - Совсем забыла, что ты практически поселился здесь.
Язычок скользит по щеке.
- Вкусно, — мурлычет и кусает. Сладкая боль растекается по венам. На взводе. Каждая клеточка, каждый нерв напряжён от сдерживаемого желания. - Но учти, — Рыжая отталкивает с силой. Нехотя отпускаю, — метла, чтобы тебя прогнать, у меня найдётся. Вон!
Тонкий пальчик указывает на выход. Отступаю спиной. Не отпускаю её взгляд до последнего, обещая, что будет всё! Щёки девушки горят. Воющие волки на груди поют в такт сбившемуся дыханию. Настанет время и мы будет петь в унисон песню, древнюю, как сам мир. И нам обоим это понравится.
- Мне понравилась наша игра! - Открываю дверь. - Повторим?
Успеваю увернуться от полетевшей в меня расчёски. Хохочу. Жизнь налаживается.
Снова чувствую себя мальчишкой. Как-то в подростковом возрасте было не до дурачеств и глупостей. Думал, что неспособен на баловство, а сейчас, улыбаясь от уха до уха, как-то забыл о серьёзности и статусе крутого мужика. И мне это нравилось!
Наконец-то, я почувствовал вкус жизни! Неужели, я всю жизнь ждал и искал только одну рыжую, вздорную девчонку, которая научит улыбаться?
Но через неделю было уже не до улыбок. Я бегал по городу пытаясь поймать неуловимую тень Рыжей и желал придушить её собственными руками! А ещё лучше привязать к кровати не выпускать девчонку, пока не сделаю ей ребёнка! А лучше двух, чтоб кое у кого не было сил и желаний убегать от меня. И главное, обходить меня на поворотах!
Я ловил Дину на пустыре, стаскивал с барной стойки вдребезги пьяную, отлавливал в парке развлечений, напролом проходя то комнату смеха, то страха. Рыжая дразнила, сбегая перед самым носом посреди белого дня.
Ночами потерял покой. И это притом что я работал по сменам. Напарник настоял, а мне хотелось набить ему морду за завуалированные намёки. Но мне требовался отдых хотя бы днём.
Через месяц Кит уже не скалил зубы, а тихо матерился, заступая на смену, проклиная шефа, меня и особенно надменную стерву, что ему не повезло охранять. Даже сочувственно похлопал по плечу: мол, ты думал, что в рай попал? А Кит точно мечтал о непыльной работке возле симпатичной молоденькой девчонки. Но Колосова задавала жару всем.