Вытер с лица пот полотенцем и перекинул его через плечо. Несколько нажатий и гудок вызова.
- Привет, Кит. – В ответ зевок. Напарник еле скрывал сонное состояние. Взглянул на часы: время приближалось к полуночи. – Всё спокойно?
- Привет, Ворон! – Китаев перестал зевать. – Чего не спишь?
- В тренажёрке зависаю. – В раздевалке пусто. Опускаюсь на массажное кресло и запускаю программу. – Какие на завтра планы? Намечается что-то грандиозное?
Отрегулировал силу и интенсивность, выбрав максимальные значения. Массажные ролики приятно стучали по пояснице.
- С чего ты решил? Повседневный маршрут. Если не считать того, что у этой девчонки, — очередной затяжной зевок. По инерции зевнул в ответ, – в заднице шило. Мы сегодня полгорода объехали.
- И ни разу не сбежала?
- Не-а! – Ответ удивил. Чувство надвигающейся беды усилилось. – Прикинь?
Я прикинул. Мои смены чаще всего напоминали игру в кошки-мышки: она убегала, я догонял. Да, игра доставляла удовольствие, тем более что я выигрывал. Резкая перемена в поведении подопечной заставляет задуматься.
- То есть, на завтра никаких крупных мероприятий не ожидается? – Ещё раз уточнил на всякий случай.
- Я же сказал, что нет. Чего пристал? – Кит был раздражён.
-Тогда не хочешь завтра поменяться? – Неожиданно предложил.
- А давай! – Легко согласился Кит. – Устал, как собака! Совсем меня загоняла, — пожаловался. – Завтра приходи в шести.
В шесть утра я уверенно входил в знакомую до боли квартиру. Рыжая уже ждала, нетерпеливо поглядывая на часы. Волосы заплетены в простую французскую косу. На ней простой спортивный костюм и белые кроссовки.
Скептический взгляд мне понравился. Лучезарно она осмотрела классический костюм и начищенные до блеска туфли.
- Не хочешь переодеться? – спросила Рыжая. Её голос звучал слишком звонко. Отрицательно покачал головой. Дина хмыкнула и пожала плечами: — Ну как знаешь, и не говори, что я не предупреждала.
Через пятнадцать минут мы стояли в парке. Дина гибко потянулась и принялась разминаться, разогревая мышцы. Покрутила головой и сделала несколько простых упражнений на растяжку. Я стоял рядом и чертыхался, предвкушая пробежку в одежде, совершенно не предназначенной для этой цели. Прощайте, новые туфли.
Рыжая сорвалась с места, и я последовал за ней. Чёрт!
К концу пробежки вид у меня был непрезентабельный, а девчонка, как ни в чём не бывало, размяла пальцы и полезла на невысокий скалодром. Сумасшедшая!
Сердце стучало в запредельном ритме. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Готовился поймать в любой момент. Обошлось.
Утро шло обычным чередом. Пока Рыжая пропадала в школе, я смог переодеться, заменив потерявший презентабельный вид костюм на чистый и свежий. И успел даже заехать в ТЦ.
Рыжая всю дорогу молчала. Ни намёка на праздничное настроение. На её телефон не поступали поздравления, не сыпались сообщения. Даже шеф, с которым мы столкнулись на выходе из дома, лишь смерил дочь холодным взглядом, в котором я прочитал тоску.
После школы была библиотека, магазин игрушек и кондитерская. В последней девушка зависла над маленькими нарядными пирожными, с бело-розовыми украшениями, завёрнутых в красивые кружевные формочки.
- Дайте, пожалуйста, пять штук, — грустно попросила она продавца и, молча расплатившись, забрала коробочку, перевязанную простой бечёвкой.
Я ехал не спеша, поглядывая в зеркало заднего вида. Дина смотрела в окно. Сейчас она не следила за выражением лица. Грусть скользила в каждой чёрточке.
- С днём рождения, Рыжая… — прошептала девушка. Одинокая слеза сорвалась с ресниц. Быстрым движением Дина вытерла влажную улику. Потянула за кончик верёвки, сняла крышку и достала симпатичное пирожное. Откусила. Но думаю, что вкуса она так и не почувствовала.
- Почему грустишь? – Рыжая встрепенулась, будто застигнутая врасплох.
- Ты ошибаешься. – Девушка улыбнулась, только в этой улыбке не блистал задор и огонёк. – Я просто задумалась.
- О чём? – Не то, чтобы не знал ответ, только хотелось услышать самому.
- Не думаю, что тебе интересно, — Рыжая достала из рюкзака бутылку газировки и сделала глоток. – Никому не интересно. Так зачем тратить слова?
- Я беспокоюсь, — чистая правда. – Мне не всё равно, что происходит в твоей жизни.
- Не ври, — глухо, со скрытой горечью. – Ты так говоришь только потому, что получаешь деньги от моего отца.
- Мне платят за обязанность защищать тебя, а не лезть в душу. Это чисто моя инициатива.