— Так, так… Что за живописную картину мы застали, — произнес Угла, усмехнувшись. Он легко, словно пушинка опустился вниз на своих белоснежных крыльях, хотя весу в нем было больше, чем в двух южанах. Радвальд оглядел человека и гарпию с нескрываемым презрением. — Больно смотреть. Моя маленькая Хельга, неужто ты прониклась сожалением к этому жалкому существу? Что за скверна!
— Послушайте, я… — только начала испуганно Хельга, как ее прервал Рафнсварт, спустившийся следом.
— Я и не думал, что ты замышляешь что-то настолько глупое… Хельга, ты хоть понимаешь, что чуть не натворила? Ты понимаешь, что мы успели чуть ли не в последнюю минуту — ушли бы вы дальше, вас бы не нашли!
Вороновый наследник нахохлился от сильных эмоций, сделался особо искареженным, возмущенным. Тем не менее, зла в его интонации не было.
— Ладно, — вздохнул Раф, силясь унять ощущения. — Возвращайся обратно домой. Там мы с тобой еще поговорим, а человек останется с нами.
— Постойте, молодой наследник, — произнес с все той же отвратной улыбкой Угла, сжав покрепче копье, наконечник которого был выполнен из нижней челюсти какого-то зверя. — Этот поступок гораздо глубже, чем вы расценили. Эту юную гарпию Гриф прикажет в лучшем случае изгнать из Гнезда, если не придать огню вместе с человеческим отродьем. Поступок Хельги характеризует ее, как врага Гнезда, заступника бескрылых. В этом случае происхождение не сыграет никакой роли…
Сердце Хельги ушло куда-то в пятки, а по спине пробежалась толпа мурашек. Ей стало плохо до тошноты, что уж говорить о состоянии Альфреда, который к этому моменту уже думал броситься вниз со скал, чтобы не попасть обратно в лапы полуптиц. Он, конечно, не понимал птичьего диалекта, но одного вида гарпий было достаточно.
— Это немыслимо! — тут же возразил Угле Рафнсварт, тоже схватившись за копье. — Не таков закон Гнезда. Нельзя просто так… Это же не военное время!
— Как раз таки военное, — Угла усмехнулся и указал копьем в грудь Рафа. Птицы из числа солдат за его спиной тоже хватились за копья. — А вы, молодой наследник, можете тоже быть изгнанным за защиту преступника. Или подвержены сожжению как отродье Полуночника, что должно было быть совершено уже давно…
В этот момент даже Хельга поняла, что происходило все это время. Это невыполнимое задание на испытании, эти разговоры между старшими наследниками… Этот абсурдный приговор к смерти — все это было частью одного единственного плана. Плана убрать неугодных наследников куда подальше, а лучше — в костер, как изменников Гнезду. И теперь они втроем, Хельга, Рафнсварт и бескрылый, противостояли всему Гнезду со всей его прогнившей правящей элитой.
То, что произошло в следующий момент, Хельга до конца осознала лишь через несколько часов. Все промелькнуло слишком быстро, чтобы уловить всю картину целиком, в памяти остались отдельные детали. Вот Рафнсварт распускает крылья и кричит ей, Хельге, бежать вместе с человеком, вот десяток острых копий со свистом рассекают воздух… Рафнсварт не издает ни звука, но пятится на пару шагов назад, а потом, словно подкошенный, падает на влажную траву. Его перья и одежду обильно заливает кровь, ее так много… На секунду Хельга видит, что произошло — одно из копий прошило шею ее брата. Рана смертельная. Ужас переполняет Хельгу, и она уже не может ничего совершить — ноги будто приросли к земле, даже вдохнуть не получается, но она видит, как копья направляются и в ее сторону тоже.
Вдруг что-то меняется — вот она уже бежит вслед за человеком, который крепко сжимает ее ладонь. Его собственная ладонь влажная от пота, скользкая, но хватка до того крепка, что не дает когтистой ладони полуптицы выскользнуть. Гарпии позади что-то кричат, но это уже не важно — впереди обрыв, а за ним непроглядный мрак, словно обрыв ведет в саму бездну.
— Нам нужно лететь! — кричит Альфред, пытаясь привести Хельгу в чувства. Та разбирает только «лететь» и тут же распускает крылья, не зная, сможет ли она удержать на них и себя, и человека. Но терять уже нечего — они вместе делают прыжок, и вот уже они в воздухе. Летят, а не просто падают. Хельга не знает, радоваться ей этому или нет, и в следующий момент боль пронзает ее правое крыло — копье пробивает его насквозь. Вот они с человеком падают. Что-то смягчает их падение, но встреча с землей все равно выбивает Хельгу из сознания. Перед тем, как окончательно уйти из бодрствующего ума, она видит перед собой лишь кровь — свою и брата.
***
Днем, когда все закончилось, в главный зал Пика Гнезда — усадьбы Грифа, его свиты и родственников, первым вошёл Угла. Его чинная походка сразу выдавала исход проведённого задания — все прошло ровно так, как и планировал Гриф. Сегодня Гнездо узнает страшную правду про двух предателях из высшего сословия, завтра объявят траур, все оденутся в голубое и синее, а вскоре Гриф сможет спать спокойно, окруженный теми наследниками, что были ему угодны. Сладкая месть за жену свершится, а отродье Полуночника больше не будет очернять его род.