Толстый господин быстро и живо вскочил на ноги и громко сказал:
- Очень рад видеть вас, мистер Брендон, - он крепко пожал ему руку. Очень рад познакомиться с вами, прежде чем покинуть Лондон; я много слышал о вас во время войны, и недавно мне писал о вас один из моих друзей. Вы, вероятно, тоже должны меня знать.
- Нет человека моей профессии, который не слышал бы о вас, мистер Ганс. Я очень счастлив лично узнать вас, но не думайте, что я пришел к вам из праздного тщеславия и любопытства. Сегодня утром я получил письмо из Италии, касающееся вас.
- Из Италии? Я собираюсь осенью съездить туда.
- Об этом как раз мне пишут, и, мне кажется, вам придется ускорить вашу поездку.
Старик вынул из кармана жилета золотую табакерку, вложил щепотку табака в нос и чихнул.
- Терпеть не могу менять своих планов, - ответил он, поморщившись не то от табака, не то от слов Брендона. - В Италии есть только один человек, ради которого я мог бы поступиться своими правилами; но он ждет меня в сентябре, а теперь июнь.
- Письмо, которое я получил, написано племянницей этого человека, мистер Ганс, - сказал Марк и протянул ему конверт.
Ганс медленно прочел, помолчал и снова прочел письмо. Марк, куря папиросу, следил за ним углом глаза.
Наконец американец заговорил:
- А вы? Вы можете ехать?
- Да. Я уже докладывал моему начальству и получил разрешение. Мне дали отпуск, и, вместо того, чтобы ехать в Шотландию, я еду в Италию.
- Хорошо. Дело это мне знакомо. Альберт Редмэйнес прошлой зимой подробно писал мне.
- Вы поедете?
- Раз Альберт зовет меня, я должен ехать, мой мальчик.
- Вы будете готовы к отъезду через неделю?
- Через неделю? Сегодня ночью, мой мальчик.
- Сегодня ночью! Вы думаете, Редмэйнесу грозит опасность?
- А вы не думаете?
- Он предупрежден и принял меры предосторожности.
- Брендон, - сказал американец, - пойдите узнайте, когда отходит пароход из Дувра или Фокстона. Завтра утром мы поймаем в Париже миланский экспресс и на следующий день будем в Комо. Я думаю, мы успеем. Но телеграфируйте этой даме, что мы приедем через неделю. Вы поняли меня?
- Вы хотите приехать туда раньше, чем нас ждут?
- Совершенно верно.
- Вы, значит, думаете, что Альберт Редмэйнес в опасности?
- Не думаю, а знаю. Впрочем, так как события только начались, и он принял некоторые меры, у нас, вероятно, есть несколько дней. И мы приедем вовремя.
Он снова вынул табакерку и чихнул, закрыв лицо "Таймс".
- Хотите позавтракать со мной здесь в два часа?
- С удовольствием, мистер Ганс. Значит, я жду вас в два. И телеграфируйте, что мы надеемся приехать к ним через неделю.
Несколько часов спустя они снова встретились, и Брендон сообщил, что поезд в Дувр отходит из Лондона в 11 часов вечера, а миланский экспресс покидает Париж в половине седьмого утра.
- К вечеру следующего дня мы будем на озерах.
- Превосходно!
Сыщики вкусно позавтракали, оживленно беседуя и делясь воспоминаниями из прошлого.
После завтрака оба перешли в курительную, Ганс заказал кофе, сделал понюшку табаку и попросил Марка выслушать его внимательно.
- Мы собираемся вместе заняться этим делом, и я хочу, чтобы оно было нам ясно, - начал он. - Удастся ли оно нам, я, конечно, не могу ручаться, но в случае удачи заслуга будет принадлежать вам. Мы сейчас подробно рассмотрим то, что нам известно. Но прежде всего рассмотрим роль мистера Брендона в этом деле, если вам не скучно поговорить об этом человеке.
Брендон рассмеялся.
- Он покажет себя в этом деле с плохой стороны, мистер Ганс.
- Да, - добродушно согласился Питер, - с очень плохой. И его неудача озадачила не только самого мистера Брендона, но и его начальство. Поэтому, давайте сначала поговорим о нем, а потом уже о самом деле.
Американец налил кофе, опрокинул в него рюмку коньяка, выпил, удобно уселся в кресле, засунул руки в карманы и уставился на Марка неморгающим, пристальным взглядом.
- Ваша неудача заинтересовала меня гораздо больше всех подробностей дела. Помните, что дело мне известно в мелочах, и я говорю не с ветра, а после долгих размышлений. Посмотрим, как и почему вы оскандалились, и сделаем из этого выводы. Прежде всего, проверим вашу версию.
- Она составлена из неопровержимых фактов, - с легкой досадой возразил Брендон. - Я мог ошибиться в заключениях, но опирался на железные факты. Складывая два и один, я получал три, и так шел дальше.
- Очень плохо. Вы должны были знать, что иногда два и один делают не три, а двадцать один, двенадцать, половину, сорок пять. Вы слишком спешили с заключениями. У вас в руках были факты, но, во-первых, не все факты, а во-вторых, то, что вы считали "железными фактами", могло совсем не быть фактами.
- Не понимаю.
- Навязанными вам представлениями.
- Это надо доказать, Ганс.
- На ваших глазах случился ряд событий. Но не все они случились в действительности. Не служились по той простой причине, что яе могли случиться. Это не значит, что я вижу правду; я далеко от нее, хотя ближе к ней, чем вы. Но не будем говорить о подробностях, остановимся на главном. Все дело можно свести к главному вопросу: "Убил Роберт Редмэйнес Майкеля Пендина или не убил?". Можем прибавить к нему и другой: "Убил Роберт Редмэйнес Бендиго Редмэйнеса или не убил?". Это должно быть исходной точкой. Убил Роберт Редмэйнес Майкеля Пендина? Вы говорите: "убил", и даже называете это "железным фактом", а я, мой мальчик, скажу, что здесь начинается ваша ошибка. Есть единственный в мире способ убедиться, что человек убит, и другого способа нет: увидеть мертвое тело и свидетельскими показаниями установить, что оно действительно принадлежит убитому, не кому-нибудь другому.
- Боже мой! Вы думаете...
- Я ничего не думаю. И не желаю думать. Я просто устраиваю вам маленькие похороны. Но хочу, чтобы вы воскресли после них, как Лазарь, в новом блеске и с новой славой. Вам нужно понять, что события могли произойти и развиваться совершенно иначе, чем вам представлялось. Помните, что вы не можете поклясться в смерти Майкеля Пендина и Бендиго Редмэйнеса. Оба они, стало быть, могут быть живы и здоровы, как мы с вами. Проникнитесь этим. Нам, по-видимому, приходится иметь дело с необычайно ловкими преступниками. Хотя и в этом я не уверен. Я вижу многое, но, если бы вы сами осмотрели все дело с новой точки зрения, я убежден, вы увидели бы гораздо больше, чем я.
Беседа длилась около часа, и Гансу удалось, наконец, убедить Марка отказаться от составленных мнений и представлений. Нового мнения сам он не высказал, но желал, чтобы Марк вновь обдумал ему события и сделал это без предвзятых мыслей.
Глава 12
Питер берется за работу
В дороге Марк Брендон изложил Гансу дело во всех подробностях. Перед этим он пересмотрел свои записи, освежил память и ничего не пропустил в рассказе американцу. Питер слушал, не прерывая, и поблагодарил Марка за ясное и точное сообщение.
- К сожалению только, ваша история страдает отсутствием начала, Марк.
- Я начал с самого начала. Питер покачал головой.
- Половина дела знать начало. Когда знаешь начало, нетрудно разобраться в конце, как бы сложен он ни был. Начало запутанного дела Редмэйнесов вы пропустили, Марк. Если бы вы его знали, я уверен, вы давно уже держали бы преступника в руках. Чем больше я слышу об этом деле и чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что ключ к загадке кроется где-то в прошлом. Придется покопаться в нем и, может быть, нам или мне придется вернуться за этим делом в Англию... если наше любопытство не удастся удовлетворить в Италии. Не думаю, впрочем, чтобы удалось.