И если двое воинов дышали тяжело и прерывисто, то Разужа был свеж и улыбался. Ему словно бы стало легче от этой схватки.
— Обыскать подземелье, там должны быть сокровища, — спокойно крикнул он. — Корягу этого туда закиньте, пусть он ищет.
Хан жестким пальцем ткнул в сторону крестьянина, и на момент тому показалось, что в глазах всесильного правителя он увидел смертельную тоску — ужасную, болезненную, невозможную.
Дайрут
После того как они взяли и разорили Тар-Мех, Дайрут стал главой Рыжих Псов, а Коренмай — десятником личной гвардии темника.
Сам отряд тоже претерпел изменения — теперь он был поделен на шесть десятков, включал в себя три десятка обычных гонцов — самых младших из тех, кто получил собачьи хвосты на шапки, два десятка разведчиков, что подчинялись только Вадыю и Дайруту, и десяток самых опытных и умелых бойцов для особых заданий, преданных лично главе Рыжих Псов.
Нового командира попытались сделать послушным орудием, так что даже случилось несколько стычек с тысячниками. Но Вадый, очень довольный быстрым взятием Тар-Меха, неожиданно встал на сторону главы Рыжих Псов, и скоро все поняли, что с низкорослым мальчишкой лучше не связываться.
В личный десяток Дайрута попадали только лучшие, умеющие не только сражаться, но и выживать и любом месте, знающие по нескольку языков, обладающие особыми талантами и только проверенные. Они сразу получали множество преимуществ — хорошую еду, возможность провести ночь в юрте у красивых девушек, лучшие оружие и доспехи, большую долю добычи.
Пользуясь расположением Вадыя, Дайрут выбил у темника все, что мог.
Из Кристальных Холмов и он, и Коренмай, и Риган, и Имур, и Айнар вышли богатыми людьми — выковырянные из стен драгоценные камни и куски золота довезли до Орды без приключений.
Потом была еще резня в Тар-Мехе, когда Дайрут, вызвавшийся пойти в бой, лично захватил в плен одного из новых консулов и принял в грудь полтора десятка арбалетных болтов, прикрывая остальных Рыжих Псов.
Теперь он был прославленным бойцом, и попасть в его отряд желали и многие воины постарше, но Дайрут был неумолим — только юноши, почти подростки. Они быстрее учились, и их преданность опиралась на веру в командира, а не на жизненный опыт или выгоду.
Несколько небольших операций показали, что новый десяток Дайрута действует идеально — убитый маг в Руан-Дере, фактический правитель города, украденный сын бургомистра Лир-Менса, запуганный глава гильдии торговцев зерном всех вольных городов.
К тому же после учиненной в Тар-Мехе резни некоторые города сами открывали ворота перед кочевниками, соглашаясь перейти под власть хана Разужи и темника Вадыя.
— Дайрут, ты ведь не остановишься на этом? — однажды вечером у костра спросил его Ритан.
— Ты прав, не остановлюсь, — ответил ему Дайрут.
После того как он надел наручи, бывший десятник Рыжих Псов сильно изменился: теперь он часто радовался, улыбался и шутил — вполне искренне и с душой. Прошлое словно подернулось патиной, оно хотя и никуда не делось, но во многом ушло в тень, спряталось где-то на дне памяти.
Зато наручи требовали крови, и теперь Дайрута больше всего радовали новые битвы, схватки и тайные операции — по приказу Вадыя или же согласно собственным планам, все более и более дальним.
Мельница горела яростно и живо, огненные языки поднимались, разгоняя ночную тьму. Пришпиленный четырьмя стрелами к двери хозяин-человек еще шевелился, а вокруг лежали трупы гоблинов.
Дайрут утер пот с лица и поморщился — на рукаве оставались следы крови, и ею он замарал щеку.
— Ритан, надо уезжать, — сказал он.
Теперь они все время были вместе: Ритан, Имур и Дайрут.
Все они там, глубоко под землей, что-то потеряли и что-то нашли, каждый свое. Коренмай стал главой личной гвардии Вадыя и отдалился от них, хотя и не забывал при встрече посетовать на то, что скучает по «старым добрым временам».
— По коням! — проорал Ритан, и через мгновение двенадцать всадников присоединились к своим командирам.
Копыта прогрохотали по небольшому мостику, перекинутому через ручей, и огромный костер начал удаляться.
Ни на одном из них не было шапки с собачьим хвостом — чтобы никто не опознал. Если быть откровенным, то Дайруту вообще не нравился этот головной убор — жарко в нем было, как в стальном шлеме, а защиты он не давал.
Более того, все всадники восседали не на степных лошадках, выносливых и неприхотливых, а на гордых жеребцах, которых так любят здесь, в землях вольных городов.
— Разужа не обрадуется, когда узнает, что его гоблинов посекли на его мельнице, — тихо, чтобы никто из простых воинов не услышал его, сказал Дайруту Ритан.
— А если мы еще неделю простоим без дела, то воины начнут разбегаться и заводить семьи, — ответил командир Рыжих Псов. — Кроме того, гоблинов никто не любит.
Он преувеличивал, но не сильно — тумен опять стоял, и от безделья воины роптали и дурели.
— А мельника за что?
— Чтобы не разболтал, кто к нему приезжал, или неясно? — ответил Дайрут.
Никто из десяти всадников, ехавших позади, не осмелился бы задать командиру вопрос — что и зачем они делают, для чего все это. Им было достаточно того, что ими восхищаются девушки, что у них лучшее оружие и снаряжение и что их предводитель — сам Дайрут, про которого ходят слухи, что он бессмертен и непобедим.
Ни одному из них не исполнилось и восемнадцати лет, а на руках у каждого была кровь двух, трех, а то и десятка человек — и это не считая гоблинов, среди которых хорошие воины встречались нечасто.
Отряд, на этот раз замаскированный под наемников, ехал в вольный город Руан-Дер. Ехал не скрываясь, так, чтобы любой затем мог связать их вояж со сгоревшей мельницей.
Руан-Дер, осажденный Вадыем, послал богатые дары хану Разуже, и тот приказал снять осаду. Темник подчинился, но многим, очень многим в его войске это не понравилось.
И только Дайрут придумал, что можно предпринять по этому поводу.
Ранним утром в глухом лесу встретились двое. Один из них, шагнувший уже к старости, но еще не одряхлевший, с вечно кривящимся в пренебрежительной ухмылке лицом, звался Абыслаем и состоял тысячником, причем считался одним из лучших. Второй — почти мальчишка, невысокий, но коренастый и с яростным взглядом, был Дайрутом — главой Рыжих Псов.
— Ты сказал, что можешь мне что-то предложить, — начал Абыслай, не тратя времени на вежливые приветствия.
Это не было обычной дружеской встречей — поэтому можно забыть и вопросы о здоровье родственников, и обычный в другом случае обмен нудными степными любезностями.
— Хан Разужа не любит тебя, — прямо заявил Дайрут. — Он засунул тебя и твоих нукеров в самую дальнюю дыру, под командование Вадыя, которого ты презираешь. Однако у тебя есть тысяча воинов, у тебя есть смелость и решительность, у тебя есть голова на плечах, и твои предки много поколений возглавляли богатый и известный род.
— Ты сказал, что можешь мне что-то предложить, — повторил его собеседник.
Он не попытался опровергнуть слова Дайрута — и это было хорошо.
— У меня есть в Руан-Дере свои соглядатаи, — перешел к делу глава Рыжих Псов. — Они подкупили одного человека, пообещав ему, что он сможет выйти из города со своим имуществом и людьми. Человек этот откроет Малые ворота завтра ночью, но у меня слишком мало людей, чтобы захватить город. Мы ворвемся в открытые ворота и продержимся там до подхода твоей тысячи. Ты захватишь Руан-Дер, и все, включая хана, темников, других уважаемых людей, узнают об этом.
— Пойти против воли хана? Хотя хан далеко, и если донести новости правильно, то он оценит, — Абыслай кивнул. — Ты предлагаешь мне хорошую сделку, но пока что не назвал свою цену.
— Я хочу одну услугу. Обещаю, тебе не придется делать что-то, что будет тебе неприятно, и от выполнения моей просьбы ты получишь выгоду.