Он помолчал, потом сказал:
– Я бы не причинил тебе боли.
– Знаю. – Кристина коснулась его щеки, потом покачала головой и отвела взгляд. – Нет, мы оба знаем, что в конечном итоге мне было бы больно.
Он этого не отрицал. Для графа без наследников дочь юриста не может быть любовью до гробовой доски. Именно поэтому Кристина так боялась вступать с ним в связь, ее окончание легко было предвидеть.
– Кристина… – начал Адриан, словно в объяснениях и обещаниях была необходимость. Потом вздохнул и встал с кровати. – Где чай?
– Здесь.
В маленькой спальне повеяло холодком.
– А молоко?
– Разумеется, принесли, – фыркнула она в ответ. – В маленьком молочнике. Кстати, принесли только одну чашку.
Налив себе чаю, Адриан вернулся к кровати. Матрас прогнулся, когда он, сев, прислонился к спинке.
Кристина медленно съехала к нему. Ей пришлось приложить усилия, чтобы отодвинуться.
– Почему ты не женат?
– Не вижу в этом необходимости.
– А наследник?
– Я могу признать кого-нибудь из своих детей.
– У тебя есть дети? – заморгала Кристина.
– Они появлялись в силу естественного хода событий.
– Бастарды?
– Не слишком изящное выражение для невинных крошек. Да, у меня есть незаконнорожденные дети.
– Много?
– Пятеро.
– Господи! – Кристину ошеломила насыщенность его жизни, тех тридцати четырех лет, которые прошли без нее. И ночь, проведенная с ним, вдруг показалась незначительной мелочью. – Ты не хочешь иметь жену? Настоящую семью? – спросила она.
– У меня есть настоящая семья. Кроме детей, у меня есть во Франции дед, есть родственники за границей.
– Я не это имела в виду.
Адриан снова вздохнул.
– Я знаю. И если, не женившись на тебе, я причинил бы тебе боль, то ты права.
Неужели она так предсказуема? Кристина отодвинулась от него как можно дальше и повернулась к Адриану спиной. Это было правильное решение, поскольку она готова была расплакаться.
– Кристина, – сказал Адриан, – почему брак и только брак? Тебя не интересуют привязанность, романтические отношения, любовь?
– Я все это связываю с браком.
– И твой муж дал тебе все это?
– Не загоняй меня в угол своей показной логикой.
– Показной? Потому что она не ведет к нужному тебе решению? Но брак не дал тебе ничего из того, что ты ожидала, Кристина. – Адриан выдержал паузу. – А я даю.
В его словах не было заносчивости. Адриан не сказал ничего такого, что было бы им обоим неизвестно. Была ли это любовь, привязанность или романтические отношения, но он внес в жизнь Кристины то, что ей было необходимо: волнение, переживания, соблазн.
– Знаю, – сказала она.
Адриан притянул Кристину ближе, положил ее голову себе на колени, устроился поудобнее и принялся пить чай, играя ее волосами.
В тот же самый день произошло маленькое, но яркое событие. Днем с визитом явились Сибил Чизуэлл и ее отец.
Они приехали без предварительного письма и без всякого предупреждения, сразу после чая. И были тут же приняты графом. У Кристины упало сердце. Гости провели за закрытыми дверями его кабинета около часа. И когда вышли, молодая леди держала Адриана под руку и что-то шептала на ухо. Они прошли в комнату, чтобы поговорить вдвоем.
Кристина старалась вести себя как обычно и не вертеться поблизости, ожидая окончания этого эпизода. Она вышла с остальными гостями в сад. А когда вернулась, комната была пуста.
Позже Кристина нашла Адриана на террасе.
– Ты выглядишь одиноким и отчаявшимся, – сказала она.
Адриан с удивлением посмотрел на нее и улыбнулся:
– Всегда печально видеть, что возможности человека ограничены.
– Твои возможности?
Он кивнул.
– Это имеет какое-то отношение к разговору с Чизуэллами?
– Разумеется. Это был разговор на тему «действуй без промедления». Генри Чизуэлл хотел знать мои «намерения». Не шучу ли я с чувствами его дочери. Милые старомодные слова и старый добрый финал. – Он взглянул на нее. – Никогда в жизни мне не приходилось за один день так много рассуждать о браке. Я в этом не очень силен. Лорд Чизуэлл остался недоволен.
– Значит, ты сказал ему, что не намерен жениться на его дочери?
– Весьма многословно. – Адриан указал рукой вдаль. – Видишь тот лес на горизонте? Там граница его земли, ее приданого. Земля действительно хороша и расширила бы мои владения.
– Тогда почему ты этого не сделал?
Он пожал плечами.
– Я собирался. Но почему-то расширение владений вдруг показалось глупой причиной для женитьбы. Думаю, виной всему наш утренний разговор. О любви и привязанности. – Адриан посмотрел на нее. – Ты притупила цинизм, который я холил и лелеял почти десять лет.
– Я польщена, – улыбнулась Кристина. – И как она это восприняла?
– Тактично. Чересчур тактично. Хотя был один неловкий момент… После того как мы с ее отцом уже все обсудили, она настояла на разговоре наедине. Знаешь, что она хотела мне сказать? – Кристина покачала головой. – Что она все понимает. Что «у здорового зрелого мужчины могут быть побочные интересы, и если сложность в этом…»
– Вот это да! – тихо засмеялась Кристина. – И что ты ответил?
Прислонившись к балюстраде, Адриан посмотрел на Кристину.
– Я ответил, – с улыбкой сказал он, – что это проблема не жены, а любовницы.
– Так и сказал?
– Нет, – рассмеялся Адриан. – Но подумал. – Он посерьезнел. – Между нами все было бы кончено, правда? Если бы я вышел из этой комнаты помолвленным с молодой леди.
Кристина опустила голову.
– Такая понимающая женщина была бы тебе хорошей женой.
– Верно. – Он обнял ее за талию. – А я тут вожусь со строптивой особой, не имеющей ни малейшего понимания.
– Да, – подтвердила Кристина, – ни малейшего.
Глава 14
Жить рядом с Адрианом Хантом было не так легко, как поначалу вообразила себе Кристина. В его жизни было множество дел, обязательств, светских обязанностей, которые переплетались с его личными потребностями и многолетней привычкой потакать своим прихотям. За долгие годы это стало его движущей силой и требовало неустанной энергии. Пытаться подстроиться под его ритм – все равно что обсуждать курс с несущимся под всеми парусами кораблем. Адриан действовал быстро и всегда точно знал цель. Кристине льстило его явное желание того, чтобы она была рядом с ним. Шли дни, и она все меньше возражала против этого и чувствовала себя шлюпкой, которую тащит за собой флагманское судно.
Время проходило весело: танцы, вечеринки, теннис, верховая езда. Адриан брал ее то поохотиться на фазанов, то пострелять по мишеням. Они ездили на чай к соседям, на сельский праздник, на спектакль в город. Кристине нравилась такая жизнь, хотя и казалась более утомительной, чем в девятнадцать лет. К середине лета все уже привыкли видеть молодую миссис Пинн за поздним обедом или среди ночи за карточным столом. Потом граф, извинившись, брал ее веер и вел Кристину наверх, в спальню.
– Он никогда так не увлекался, – уезжая, сказала Кристине Эванджелин. Беременность начала тяготить ее, и Чарлз повез жену домой. – Думаю, ты войдешь в историю.
Как лестно, подумала Кристина, и печально. Даже Эванджелин говорила об этой любви в выражениях, предсказывающих ее финал.
К августу большинство гостей разъехались. Большая группа отправилась в Лайм.
– Обычно я уезжаю с ними, – сказал Адриан Кристине. – Но сейчас не хочу. Я хочу, чтобы ты осталась. Здесь. Со мной. Останешься?
– Лайм?
– Лайм-Риджис. Это маленький городок на берегу пролива. Там галереи с минеральной водой, как в Бате, купание, как в Брайтоне, но нет толчеи. Если хочешь, поедем, там действительно очень мило, но… мне хотелось бы побыть с тобой наедине.
– С удовольствием. – Ответ прозвучал легко и естественно.
Время от времени приезжали гости из Лондона или какой-нибудь важный посетитель со свитой нарушал их покой. Визитеры, казалось, наезжали волнами, но задерживались ненадолго.