Нет! Черт подери, нет!!!
Хотелось завопить, что никаких объявлений я не вешала, что он ошибся номером. Но посмотрела на Рыжего, который, словно понимая, что речь идет о нем, настороженно приподнял голову, и ответила обреченно:
- Добрый. Да, я. А он точно ваш?
- Адресник у него был на ошейнике?
- Ну если б был, не вешала бы объявление, позвонила бы и все. Только карабин. Отстегнулся, наверно.
- А ошейник? Черный, кожаный, узкий?
- Да.
- Носочки белые на передних лапках? – хозяин Рыжего словно допрашивал меня. - И грудь белая?
Носочки! Лапки!
Я чуть не взвыла от злости и разочарования.
- Да, он. Кота вашего машина сбила, между прочим, я его на дороге подобрала. Пришлось гипс на лапу накладывать. А объявление еще двадцать второго утром охраннику привезла, чтобы повесил.
- Девушка, миленькая, спасибо вам огромное! Я все расходы компенсирую. Объявление только сегодня увидел. Оно на будке висит, его не видно, когда проезжаешь. А тут вышел охранника с наступающим поздравить… Вы скажите, куда подъехать, я заберу.
С трудом сдерживая слезы, я продиктовала адрес.
- Отлично, - подытожил Дмитрий Андреевич Соколов, которого узнала по интонациям почти сразу, но старательно притворялась, что нет. – Через час буду.
Вот вам и парень с котиком! От того, что это оказался он, было особенно обидно. Наверняка жена и дети счастливы. А я останусь одна плакать рядом с еловой лапой. Точно придется к Ольге идти, а то напьюсь с горя в хламину.
- Ну что, Рыжий? – я взяла его на руки. – Поедешь домой. Там тебя ждут.
И все-таки разрыдалась, уткнувшись в его макушку между ушами. Он повернулся и принялся слизывать с моих щек слезы шершавым, как наждак, языком. Словно утешал: не плачь, все будет хорошо. И благодарил за заботу.
За час я успела немного успокоиться, умыться и напудрить красный нос. Зареванные глаза можно было спрятать за темные очки, но, наверно, это выглядело бы слишком странно. А не плевать ли, в конце концов? Не все ли равно, что он подумает?
Стыдно сказать, я желала ему… ну, может, небольшой аварии в пути. Чтобы завис в ГАИ до самого вечера и не смог приехать. А я провела бы новогоднюю ночь с Рыжим. Хотя и понимала, что это глупо. Все равно придется отдать, так уж лучше сразу, не тянуть.
12.
Ровно через час плюс две минуты запищал домофон. Я даже не спросила, кто там. Открыла дверь и ждала на пороге. Соколов вышел из лифта с большой пластиковой переноской в руках. Синяя аляска, белый шарф, те же джинсы, заправленные в высокие ботинки. Не успевшие растаять снежинки на темных волосах, синие глаза. Хоть в рекламе снимай. Чего угодно, от трусов до автомобилей, тетки все скупят.
- Это вы?! – увидев меня, он аж рот разинул от удивления.
- А что странного? – буркнула я, посторонившись и дав ему войти. – Ехала от вас тогда и нашла кота. Что ж вы так за ним следите плохо, если ушел?
- Да он во дворе всегда гуляет, а тут, наверно, выскочил, когда я вам ворота открыл.
- Не знаю, не заметила. Далеко ушел, за шлагбаум. Где поворот слепой, ближе к трассе. Там его и зацепили. Хорошо хоть не очень сильно. Перелом лапы, и шкуру подрало.
Я сходила в гостиную и принесла Рыжего. Увидев хозяина, он замер, потом умоляюще посмотрел на меня: прости, но… И потянулся к нему. Соколов взял кота на руки, и тот, зажмурившись, принялся тереться головой о его подбородок. С выражением непередаваемого блаженства.
- Ну привет, Макс, привет. Как же тебя так угораздило, а? Все, сейчас поедем домой.
С трудом проглотив ком в горле, я подошла ближе и постучала по лонгете.
- Смотрите, у него там повязка, но это чтобы гипсом шов не натер, ее уже менять не надо. Только если запачкается. А на боку шов промывайте раз в день перекисью или хлоргексидином. И смотрите, чтобы хоть полчаса после этого не зализывал. Числа пятнадцатого можно будет лонгету снять, но, по-хорошему, надо бы сделать контрольный рентген. Сходите в свою клинику.
- Спасибо большое. Как вас зовут?
- Жанна.