- Да он у тебя гурман, - хмыкнула я. – Красиво жрать не запретишь. У меня «Феликса» из пакетиков трескал, аж за ушами пищало.
- Ну, знаешь, я себе тоже иногда доширак покупаю. Будешь врать, что ты нет?
- Не буду. Всем время от времени хочется мерзкой еды. Просто многие стесняются.
Дмитрий пошел с Максом на кухню, я подхватила было два пакета из трех, но тут же прилетело:
- Оставь, все принесу.
Ну елки… хорошо.
Поставив пакеты обратно, я прокралась на кухню, осматриваясь настороженно, как.. ну да, как кот в незнакомом месте. Макс в бытность Рыжим так же осматривался у меня.
Просторная кухня в светлых тонах была оборудована по самое дальше некуда. О назначении некоторых приспособлений я могла лишь догадываться. Газовая плита, огромный трехкамерный холодильник, стол, рассчитанный на четверых, барная стойка, на подоконнике маленькая наряженная елочка. Как-то слишком широко для одинокого мужчины. Хотя… до развода наверняка все было иначе. Жили вдвоем, принимали гостей…
В уголке на поддоне стояли две миски. Опустив Макса на пол, Дмитрий в одну налил воды, в другую вывалил содержимое консервной банки. Кот приковылял к мискам и набросился на еду с такой жадностью, как будто ел последний раз не три часа, а три дня назад.
Вот спасибо, котик, теперь твой хозяин подумает, что я тебя не кормила!
- Слушай, а ты обедала? – Дмитрий посмотрел на ходики с кукушкой, которые показывали без пяти три.
Когда, интересно? Он позвонил в половине двенадцатого, и после этого мне точно было ни до чего. Не считать же обедом чашку растворимого кофе, выпитого в его компании.
- Я тоже нет, - мое молчание было понято правильно. – Сейчас, наверно, поздно уже. Может, перехватим чего-нибудь по-быстрому? Знаешь, в детстве тридцать первое декабря – это всегда был такой день сухомятки. Мама с бабушкой готовили, а мы с братом у них из-под рук таскали – то колбаски, то пирожок, то гриб соленый.
- И я у бабушки таскала. А она ворчала, что вот я сейчас наемся, а вечером уже ничего не захочу. Давай перехватим.
Мы в четыре руки разобрали пакеты и сделали по большому бутерброду, которые запили апельсиновым соком. И я подумала, что такие вот крохотные флеши из детства наводят мосты между людьми быстрее, чем разговоры… ну, о работе, например.
- Так, - Дмитрий вытащил из пакета курицу и положил в пластиковую миску. – Я ее сейчас замариную часиков на пять, и пойдем погуляем, пока светло. Если хочешь, конечно.
- Что, прямо пять часов гулять?! – испугалась я.
- Да нет, конечно, - он посмотрел на меня как на дурочку. – На часик максимум. Или пока не замерзнем.
- Тогда ладно.
Я сходила за свитером, надела и присела на барный табурет, глядя, как Дмитрий обмазывает курицу загадочной зеленоватой массой с острым, но очень приятным запахом.
- Что это?
- Сметана, соль, белый перец и хмели-сунели. Купил летом в Сочи, добавил мяты сушеной и в кофемолке смолол, чтобы пудра была. Надеюсь, тебе понравится.
Черт его знает, как там будет дальше, но одно новогоднее чудо уже произошло, определенно. Впервые в жизни мужчина что-то готовит специально для меня, да еще беспокоится, понравится или нет. Где-то умер медведь – бедняга!
19.
- Макс, веди себя хорошо, мы скоро!
Кот даже головы не поднял со своей лежанки, похожей на низкую плоскую корзину. Приоткрыл один глаз и закрыл снова.
Валите, не мешайте спать.
Я с любопытством заглянула в гостиную из прихожей, поскольку осмотр дома было решено отложить на потом. Заходящее солнце уже плеснуло в небо малиновым соком, времени для прогулки оставалось немного.
Гостиная… ну да, тоже как из глянцевого журнала. Кроме огромной елки, которую успела заметить раньше, там действительно был камин с большим кожаным креслом рядом, огромный диван под бежевым пледом, журнальный столик. По стенам – полки с книгами и всякими безделушками, все, вроде, хаотично, но при этом создавая ощущение строгой гармонии и, как ни странно, уюта. А еще большой эркер с мягким диванчиком. С видом на другую елку – во дворе.