- Но позавчера же вы были дома днем, - я старательно удерживала нейтральный тон.
- Позавчера был выходной.
- Хорошо, - кротко согласилась я. – Тогда подождите до следующего выходного.
- Вот спасибо-то!
Ну разумеется, у всех соседей сияет, а я как лох?! По правде, я не понимала этой повальной моды на новогоднюю иллюминацию, хотя она хорошо меня кормила.
- Дмитрий Андреевич, по договору мы должны устранить неполадки в течение трех дней. Но под этим пунктом есть мелкий шрифт. При монтаже и наладке внешнего оборудования имеется в виду световой день. Никто не будет у вас в темноте ковыряться. Так что или вы находите возможность остаться дома, или ждете до выходного. Или, не знаю, соседей попросите, чтобы вместо вас побыли.
- Хорошо, - буркнул он недовольно. – Жду завтра.
Прекрасно. Очередной богатенький перец, уверенный, что весь мир вращается вокруг его прихотей. Люди с доходом ниже среднего не выбрасывают на ветер десятки, а то и сотни тысяч рублей, чтобы пустить соседям пыль в глаза. У меня дома на окне висела китайская гирлянда из «Окея» за стольник. Сапожник без сапог, да. Люди, торгующие новогодним настроением, вовсе не купаются в нем. Они его не замечают.
3.
А ведь когда-то я любила Новый год. Гораздо больше других праздников, включая собственный день рождения. Дед Мороз, елка, подарки, всякие вкусности. А главное – ожидание чуда. Наступало первое января, чуда так и не случалось, но ожидание его откладывалось до следующего декабря. А потом все кончилось.
Когда именно? Когда умер дедушка и мы с бабушкой остались вдвоем? А может, когда парень, с которым я встречалась, пришел ко мне утром тридцать первого и сказал, что полюбил другую девушку?
Мне исполнилось двадцать восемь, и вот уже пять лет я жила одна. Отца у меня не было. То есть был, конечно, не ветром же матери живот надуло. Но я даже имени его не знала, отчество Ивановна она придумала. Снежана Ивановна Ильина – сомнительное сочетание. Обычно я представлялась Жанной. Без отчества, разумеется. Хотя было у меня еще одно тайное имя, о котором не знал никто, кроме бабушки. Потихоньку от деда, убежденного атеиста, она отнесла меня в церковь и окрестила. Хиония – греческий аналог Снежаны. Так меня звали в сказках, которые я придумывала для себя и о себе. Разумеется, там участвовали феи, драконы и прекрасные принцы. А отцом принцессы Хионии был мудрый справедливый король.
На самом деле, как я узнала гораздо позже, отцом моим был женатый хрен с горы, начальник матери, уверявший, что семья давно развалилась и он вот-вот разведется. Когда она забеременела, все получилось банально до визга. Любовничек сделал козью морду и попросил ее на выход. Во всех смыслах. Мать поплакала, хотела сделать аборт, но бабушка не позволила.
Закончив кормить грудью, матушка оставила меня своим родителям, а сама завербовалась учетчицей в геологическую партию. Разумеется, временно. Но все знают, что нет ничего более постоянного, чем временное. Сначала приезжала в отпуск. Потом перестала. Где-то там в Сибири вышла замуж, развелась, снова вышла и снова развелась. Изредка звонила, но я воспринимала ее как совершенно чужого человека, родного лишь с биологической точки зрения. Даже толком не помнила, как она выглядит.
Бабушка с дедушкой меня вырастили, и я их обожала. Мне вполне хватало их любви, поэтому отсутствие родителей огорчало мало. Во всяком случае, детство свое я считала благополучным и безоблачным. Особо меня не баловали, но все необходимое и многое желаемое было. Дед хорошо зарабатывал, и мы ни в чем не нуждались. Забота, понимание и тепло в доме значили для меня намного больше. Музыкалка, всякие кружки, бассейн, школьные подружки – Светка Савельева по прозвищу Сова и Маринка Сибирцева, с которыми мы продолжали дружить до сих пор. А еще собака Репка и кот Матвей.
Смерть деда бабушку подкосила. Они были такие попугайчики-неразлучники, прожили вместе почти полвека. И хотя бабуля протянула без него еще семь лет, но так и не смирилась. Именно что протянула. Тосковала, без конца болела, последний год почти не вставала, и я разрывалась между нею и работой. Какая уж там личная жизнь.