Обычный вечер. Разогретый в микроволновке замороженный полуфабрикат. Диван, фильм по телевизору, в телефоне Вотсап с подругами. Ванна с пеной и книгой. Иногда вдруг тянуло порукодельничать: бабушка научила шить, вязать и вышивать. Но обычно запала хватало ненадолго. В рукодельной корзинке валялись начатые вышивки, связанные наполовину или даже меньше свитера. Шансы быть законченными для них стремились к нулю, но распустить было жаль.
Мейнкун всплыл не зря. Утром, стоя у окна с кружкой кофе, я увидела, как идет по двору рыжий котяра, похожий на моего покойного Матвея. Мотька прожил у нас почти двадцать лет и до сих иногда мерещился мне в коридоре, как будто оставил после себя энергетический отпечаток.
Рыжий шел не спеша, брезгливо отряхивая от снега лапы. Я представила, как такой же важный наглец расхаживает по моей квартире, подпихивает башкой под локоть, требуя ласки, с загадочным видом когтит колени, спит у меня в ногах.
В конце концов, ты прав, дед. Никто мне кота не подарит, если я не подарю его себе сама. Вот только закончим с этим новогодним безумием, и займусь. Буду нормальная такая одиночка с котиком. Хоть кому-то пожаловаться на жизнь и не выглядеть при этом полным лузером.
5.
Утро выдалось роскошное. Прямо как в фильме «Морозко», который обожала в детстве. Только вот у взрослых совсем другие сказки. Такое низкое яркое солнце, когда на машине едешь, - просто задница, слепит так, что очки не помогают. Да еще снег блеска добавляет. Работать тоже очень проблемно. Ну и холодно, кстати.
Сначала я заглянула в офис, проверила, уехали ли по адресам техники, просмотрела новые заказы. Перебрала инструменты. У мужчин моих было все необходимое, а у меня только аварийный набор. Оставалось надеяться, что у Дмитрия Андреевича Соколова найдется в хозяйстве лестница повыше стремянки.
Радио бубнило исключительно на новогоднюю тему. Приглашенный в утреннее шоу психолог радостно поведал, что именно на новогодние праздники выпадает наибольшее число депрессивных обострений, вплоть до самоубийств. Ну да, почему бы и нет? Когда кругом все веселятся, особенно остро чувствуешь свое одиночество.
Сова с мужем и детьми отмечала Новый год за городом у свекрови. Ее Лешка был из многодетной семьи, на праздники собирались все его братья и сестры с женами-мужьями и отпрысками, еще куча родственников – в общем, классическое семейное торжество. Маринка – такая же неприкаянная, как и я, с кучей откормленных тараканов в голове, но хотя бы веселая и общительная. В предыдущие годы она тащила меня в клуб или к своим знакомым. Не сказать чтобы я была большой любительницей подобных развлечений, но все лучше, чем чокаться шампанским с собственным отражением в оконном стекле. Или с президентом в телевизоре.
Однако в этом году мне светила новогодняя ночь именно в сингл-формате. У Сибирцевой наметились отношения. Такие же странные, как она сама, но тем не менее. И на Новый год она ехала со своим предметом куда-то за границу. Конечно, я могла пойти в клуб и одна, но… Нет, лучше уж остаться дома, заказать какой-нибудь вкусной еды, посмотреть в тысячный раз любимый фильм «Пока ты спал» с любимым же Биллом Пуллманом…
Как ни пыталась я убедить себя, что нет никакого сакрального смысла в моменте перехода одного года в следующий, настроение с каждой минутой зарывалось все глубже под плинтус. Особенно когда свернула с трассы на плохо расчищенную дорогу к коттеджному поселку. Вроде небедные люди живут, могли бы сообща нанять грейдер. Или все на джипах, которым сугробы не помеха?
Охранник на въезде проверил, есть ли в списке мастер из «Светлячка», и открыл шлагбаум. Навигатор привел к крайнему дому, за которым начинался густой заснеженный ельник. Высокий забор скрывал участок, видна была только сложной формы крыша под шоколадной керамочерепицей. Припарковав Витька у засыпанной снегом дренажной канавы, я вытащила из багажника рабочий чемоданчик и позвонила у ворот.
- Заезжайте во двор, - знакомым голосом сказал динамик. – Вы проезд загородили.