Ворота лязгнули и разъехались. Продолжая злиться, я завела двигатель, развернулась и заехала внутрь. Прокатилась метров двадцать по узкой дорожке, с ужасом представляя, как буду выбираться задом: с этим у меня были определенные проблемы. Как у многих женщин. Не потому, что мы тупые курицы, просто женский мозг хуже заточен под контроль действий с поправкой на зеркальное отображение.
Соколов стоял на крыльце и с недоумением наблюдал, как я вылезаю из машины. Весь такой прямо картинка из глянцевого журнала. Лет тридцати с небольшим, высокий, широкоплечий. Теплый вязаный кардиган с ирландским узором, узкие джинсы, заправленные в тимберленды, стрижка волосок к волоску, короткая борода явно из барбер-шопа. Выражение лица – на редкость противное.
- Простите, я думал, приедет мастер, - по телефону его голос казался намного приятнее, несмотря на раздражение.
- Вас моя половая принадлежность не устраивает? – огрызнулась я. – Или лицензию показать с дипломом инженера-электрика? Лучше включите иллюминацию.
Он пожал плечами, вошел в дом, и тут же везде загорелись бестолково натыканные секции подсветки. Ну да, что заказал, то ему и смонтировали. На очень так неслабую сумму. По фасаду и крыше дома, на кустах вдоль дорожки, на беседке и на огромной ели в углу. Все исправно горело, сияло, сверкало, мигало – аж в глазах зарябило, несмотря на то, что дневной свет съедал большую часть этого безобразия. Левая сторона фасада зияла темным пятном. Ну хоть не на крышу лезть, уже неплохо.
- Лестница есть?
Ни сказав ни слова, Соколов свернул за угол и через пару минут появился с огромной садовой лестницей, которую едва тащил. У ребят моих были легкие раздвижные, свободно влезающие в багажник. Каждый раз я собиралась заказать такую же себе, но забывала, как только возвращалась в офис. Прозвонив тестером одно за другим разветвления, я обнаружила ветку, которая вырубила всю гирлянду. Видимо, включил – и коротнуло. Попросила выключить, разрезала обмотку, нашла сгоревший провод. По-хорошему, надо было паять, но меньше всего хотелось заниматься этим на холоде. Поколдовала, зачистила, соединила концы, закрепила, вернула на место обмотку. Соколов все это время стоял и пялился на меня, что бесило самым страшным образом. Попробуйте работать, когда вот так таращатся.
- Включайте! – процедила сквозь зубы.
Теперь не горела только одна секция из десяти лампочек. Предстояло, переползая вместе с лестницей вдоль стены, проверить каждую. Любая из них, перегорев от скачка напряжения, вырубала соседние. По закону подлости, виноватой оказалась предпоследняя. Подобное было дело обычным, поэтому я брала с собой набор запасных ламп, чтобы сразу поменять вышедшую из строя.
- Спасибо, - буркнул Соколов, убедившись, что все работает, и подписав наряд. – Сколько я вам должен?
- Нисколько. Это гарантийный ремонт.
Лучше бы чаю предложил, баран. На улице, между прочим, минус десять при повышенной влажности. Оделась я по рабочему случаю в легкую, но теплую «Коламбию» и страшную, но такую же теплую исландскую шапку с кисточками. Однако руки в тонких матерчатых перчатках замерзли. Не говоря уже о носе и щеках. Впрочем, у него самого уши пылали, как пузо у снегиря. И нос тоже.
- Может, кофе или чаю?
Рожа у Дмитрия Андреевича при этом была такая, как будто очень сильно надеялся, что откажусь. Прямо так и подмывало согласиться, из вредности. Но, подумав, решила, что не стоит. Когда заходила с мороза в тепло, сразу начинали течь слезы. И, как следствие, сопли. Вот только этого позорища еще не хватало.
- Нет, спасибо. И, кстати, если у вас бывают скачки напряжения, купите стабилизатор. Иначе снова может выбить. Эти гирлянды капризные.
- Хорошо, как скажете.
6.
Забравшись в Витька, я попросила шепотом: «господи, помоги!» и включила задний ход. И уже через пару метров поняла, что еду в кусты. Проклятая дорожка была не только узкой, но и кривой. Неужели не могли ровную проложить?
Затормозив, выровнялась – и тут же задела куст с другой стороны.
Черт, черт, черт!!!
Подойдя быстрым шагом, Соколов постучал в стекло.