Публика примолкла. Наконец одна пожилая дама спросила:
– А как вы начали писать? Расскажите!
Московский гость начал рассказывать.
– Следующим вопросом будет, – шепнула Соня, – «где вы берете сюжеты».
– Я только это хотела сказать, – тихонько фыркнула в ответ Оксана. – Попробую сломать этот стереотип…
И едва гость умолк, как она подняла руку.
– Пожалуйста, – кивнула ей представитель издательства.
– А вот скажите, Никита Васильевич, какое у вас было детство? Судя по вашим книгам, оно прошло в маленьком городке…
– О, вы внимательный читатель, – заулыбался автор.
– Да, мне нравятся ваши книги, и там, где вы пишете о детстве, возникает ощущение уюта…
– Да, вы правы, у меня было уютное детство, чего не скажешь о моей дальнейшей жизни. Спасибо вам за этот вопрос…
Он стал рассказывать о детстве в доме бабушки и деда, которые оказались земскими врачами. И этот рассказ как-то умилил аудиторию, люди оживились, стали задавать уже совершенно другие вопросы. И унылый в подобных случаях ход встречи был нарушен, и вместо обычных сорока пяти минут встреча растянулась на добрых два часа. Фрид ушел гораздо раньше, недоуменно пожимая плечами.
– Вот хам! – прошептал кто-то ему в спину.
– Ну, может, человек спешит, – заметила Соня.
– Да ну, просто не в состоянии пережить успех другого!
Наконец встреча завершилась. Никита Васильевич подписал довольно много книг. Когда к нему подошла Оксана за автографом, он сказал ей с чувством:
– Спасибо вам огромное, вы буквально спасли встречу. Нет слов! – И черкнул что-то на протянутой ему книге.
– Пошли-пошли, – заторопила ее Соня, таща ее за руку к выходу. – Собаке пора гулять…
И они вышли на улицу.
– Ну что, посидим где-нибудь? Уж больно вечер приятный, даже прохладно.
– Давай!
– Может, дойдем до моря, там и приземлимся…
– С удовольствием! – обрадовалась Оксана.
– Оксанка, хочу спросить: у тебя что, мужик завелся? По глазам вижу… Кто? Откуда, колись!
– Да так… Не завелся, а просто был… Недолго, – смутилась Оксана.
– И что?
– Ничего, уехал.
– Далеко?
– В Москву.
– Где взяла?
– Он племянник моей соседки. Все было очень бурно и стремительно. Вот уже две недели как уехал… Ни слуху, ни духу…
– У него семья?
– Никого.
– Сколько ему лет?
– Сорок три, кардиохирург.
– Ух ты! Так он небось закопался в чужих сердцах, прошу заметить, больных. И женское раненое сердце – дело десятое. Как его фамилия?
– Симачев.
– Игорь Анатольевич? – вытаращила глаза Соня.
– Ты его знаешь? – поразилась Оксана.
– Лично не знаю, но он спас моего брата. Димке стало плохо на улице, его привезли на скорой. В больнице, куда он потом попал, оперировал его именно Игорь Анатольевич Симачев. Я с ним по телефону несколько раз общалась. С ума сойти! Брат на него молится!
– Знаешь, он сейчас не может оперировать. У него этот… как его… руки дрожат. Тремор!
Они «приземлились» в популярном пляжном кафе. Соня постелила на свободное кресло для своей таксы Зюни подстилку, которую всегда таскала с собой. Зюня с восторгом улеглась и вопросительно уставилась на хозяйку.
– Чего хочет? – засмеялась Оксана.
– Вкусняшку, – пожала плечами Соня.
– Ненавижу это слово, – проворчала Оксана.
– Ладно, бог с ней, рассказывай про доктора по порядку.
– Да я, собственно, уже все рассказала.
– А ты на что-то надеялась?
– Да нет, пожалуй… Хотя он мне понравился… Очень, – вздохнула Оксана.
– Ты говоришь, он тут был у тетки. Он разве еврей?
– Нет. Брат его матери был женат на моей соседке, а она как раз еврейка.
– Что за женщина?
– Хорошая, умная, сердечная. Он у нее как-то отогрелся. И еще подобрал на улице котеночка…
– И что?
– Буквально помешался на нем и увез в Москву.
– А на тебе, похоже, не помешался…
– Выходит, так, – горько вздохнула Оксана.
– И ты с этим смирилась?
– Как говорится, насильно мил не будешь… Да ладно, Сонь. Не бери в голову. Мало ли что с нами, бабами, случается.
– Неверно излагаешь! Надо говорить: мало ли мы с кем, бабы, случаемся…
– А ты циничная…
– Ладно, черт с ними, с мужиками! Ты видела, как Фрида перекосило, когда после твоего гениального вопроса разговор оживился? Он ведь сперва сидел, вроде как улыбался поначалу, а потом все каменел… Я за ним внимательно наблюдала!
– Зачем?
– Любопытно.
– Скажи, а почему он Андре? Он что, из Франции?
– Нет, из Нижнего Новгорода. Вообще-то он Андрей Фридлянд.
– Он в России издается?
– Издавался одно время, но что-то там не срослось. У него характер мерзкий. Понимаешь, я знакома с его двоюродной сестрой. Она с ним не общается.