– Нет-нет, каналу нужен рассказ о вас лично. О том, как вы лечите больных, как живете, чем дышите. Сегодня начнем с интервью в студии, потом поснимаем в больнице. Вы ведь пообщались с Мокшанцевым?
– Да, общались в дороге!
– Он заранее набросал сценарий, будет по ходу дела дополнять. И я пригласил отличного режиссера, мы с ним вместе давно работаем, дельный мужик. Сейчас он подойдет, познакомитесь. Возможно, понадобится снять несколько общих планов на улице, в городе. Есть особая причина для того, чтобы мы сосредоточились именно на вас, доктор, дорогой.
От его деловитого напора Игорь Анатольевич даже немного растерялся.
– Араик Амбарцумович, ваши программы и репортажи всегда на высшем уровне, – начал он. – Но, если честно, я ничего подобного не ожидал… Все-таки ответьте: почему такое внимание именно к моей персоне?
– Обязательно расскажу! – пообещал Долуханян. – Как только подготовим черновой материал и начнем монтаж, сядем вдвоем и все обсудим. А сейчас просто доверьтесь мне. Тем более, ваш главный врач в курсе и одобряет.
– Что ж, – развел руками доктор Симачев. – Тут, в Останкино, вы, так сказать, на капитанском мостике. Командуйте, я готов.
После кофе и разговоров на общие темы началась деловитая предсъемочная суета. Появился режиссер, коренастый мужчина в квадратных очках, и принялся объяснять Игорю Анатольевичу, какие вопросы ему будут задавать во время интервью.
– Как ты планируешь снимать его на локации? Посадишь за стол в ординаторской? – спросил подошедший к ним Долуханян.
– Нет, думаю, надо дать «живье», – покачал головой режиссер. – Лучше снимать в проходе.
Заметив выражение лица своего главного героя, Долуханян улыбнулся и пояснил:
– Это значит, Игорь Анатольевич, что вы будете ходить по коридорам больницы, а не сидеть на стуле. – И обязательно покажем вас среди коллег.
Он снова обернулся к режиссеру:
– Ты будешь брать стедикам?
– Нет, у нас хороший оператор, он и на ТЖК прекрасно снимет.
– Это телевизионный журналистский комплект, – снова пояснил Долуханян. – Камера и свет. Света, кстати, нужно захватить побольше…
Долуханян продолжил беседу с режиссером, а доктора Симачева повели в гримерную. Там его встретила симпатичная девушка, представившаяся Аленой.
– Нечасто приходится мне здесь видеть знаменитых врачей, – призналась она, усаживая Игоря Анатольевича во вращающееся кресло напротив зеркала. – Все больше политики и звезды шоу-бизнеса.
– А это обязательно? – испугался Игорь Анатольевич, заметив в ее руках кисточку и пудру.
– Без грима ваше лицо будет расплывчатым, – пояснила Алена и набросила ему на плечи защитную накидку, чтобы не испортить костюм. – Тут речь не о красоте, а о четкости картинки.
– Понятно…
Алена широко улыбнулась и игриво добавила:
– Так что сидите смирно, пациент!
После длинного интервью в студии Долуханян отвел своего гостя в кафе, где они вдвоем наскоро пообедали. Потом журналист передал Игоря Анатольевича в руки режиссера. Они вышли на улицу и через несколько минут уже сидели в черном кроссовере с яркой надписью «Телевидение» на боку. По дороге в больницу появилась возможность позвонить главному врачу.
– Мотя, ты меня втянул в какую-то авантюру, – сказал Игорь Анатольевич почти что сердито. – У меня, между прочим, пациенты…
– У тебя, между прочим, отгулов накопилось столько, что любой профсоюз может с меня голову вместе с шапкой снять, – ответил Матвей с излишней горячностью. – Ты ведь не думаешь, что я тебя просто так попросил в кино сняться? Потом поймешь, насколько это важно…
– Когда потом?
– Позже поймешь!
– Ну, хорошо, уговорил.
– Ты там делай, что требуется, ребята твоих пациентов держат под особым контролем. Операций у тебя в ближайшие дни нет, так что не переживай. Все в порядке!
И вот тут в душе Игоря Анатольевича впервые шевельнулось какое-то смутное подозрение. Что-то определенно было не в порядке. Но допрашивать друга у него не было ни времени, ни возможности.
К концу дня доктор Симачев оказался измотан так, что еле ворочал языком. И это несмотря на весь свой опыт и привычку проводить на ногах по двенадцать часов, а то и больше!
– Когда я был маленьким, то завидовал артистам, – сообщил он режиссеру на прощанье. – Теперь точно не завидую.
– И правильно, – кивнул тот, пожимая ему руку. – Работа собачья. И у артистов, и у нас вот, с оператором… Но мы ее любим!
– Да я вижу…
– Без любви человек вообще становится скучным, – режиссер серьезно посмотрел на него сквозь свои квадратные очки.
По дороге домой в такси Игорь Анатольевич все вертел в уме эту фразу. Понятное дело, он примеривал ее на себя. Он думал: может быть, я стал скучным? Нет, неправда, искра во мне есть, но это определенно касается профессии, а не…