- Не мне, а твоей матери, - Феникс полезла под камзол и протянула мужчине сложенное письмо, - Объяснишь? Какого черта она заявляется ко мне и приказывает? Фигуру на доске себе нашли?
Дэниал принял свиток, прочитал бегло, нахмурившись. На непроницаемом обычно, надменном лице явно виднелись некие мыслительные процесс. Шара видела, как он стиснул зубы, как недоволен сложившимся положением дел, но всеми силами старается этого не показывать.
- Не считаю нужным это объяснять, - наконец, заявил Князь, - Я разберусь. Не думаю, что тебе действительно придеться туда отправляться, но на всякий случай - будь готова.
- Уж постарайся, - раздраженно бросила девушка, хотела было развернуться и пропасть, но решила задержаться, - Ты же не собираешься играть с Фиджи, правда?
Вспыхнувшие золотом глаза опасно сощурились, а в следующие мгновение Шара оказалась схвачена за глотку цепкими пальцами и прижата к земле. Хрипло дышала, яростно косясь на Дэниала, хватая того за руки, но мужчина хватки не ослабил. У него самого в двух черных омутах зажглись недобрые огоньки.
- Не забывайся, птичка, - произнес Дэниал, сильнее перекрывая доступ к кислороду, - Я ведь могу и не решать твою проблему.
- Это и твоя проблема тоже, - просипела феникс, - Я твоя адептка, а не Госпожи. Она не имеет права мне приказывать.
Дэниал это понимал, но рванувшегося наружу зверя удержать все равно не сумел. Тем же рывком отпустил Шару, поднялся во весь рост и смотрел на будто нахохлившуюся птичку с неудовольствием. Она действительно слишком многое позволяла себе в последнее время, но как это пресечь - Князь пока не придумал. Слишком решительная жестокость может спугнуть, а в девушке этой ему была важна, как она и думала, верность. Настоящая, а не купленная. Шара вполне могла перебежать к другим членам семьи Темнейших - стоило воззвать. Та же самая Тень примет феникса с хитрыми, распростертыми объятиями, поможет избавится от метки пока что слабого племянника. Слишком близко Дэниал ее к себе подпустил, ко всему этому в целом - тоже, и теперь пожинал плоды не осмотрительности.
- Перья повыдёргиваю, - пригрозил Князь на последок. Потом совершил небольшой пас рукой и оставил Шару без ответа на вопрос. Девушка сморщилась, позволяя себе дать слабину, непозволительную при "начальнике". Растирая горло, побрела в сторону леса и пропала немного не доходя до древних деревьев, разочаровав местных жителей.
Сам же Дэниал спешно шел по коридорам замка. Мысли мужчины занимала то непонимание, то злость, то одно перекрывало другое. Он решительно не понимал, какого черта матери внезапно понадобилась Шара и зачем было отправлять ее на эту войну. Там был настоящий Ад - погибали пачками сильнейшие воины, а не опытных сминало под тяжестью одной ауры противников. Далеко отсюда, даже за пределами влияния Цитадели, правили бал огонь, кровь, горе и Шара бы там однозначно сгинула в первые дни. Сражения не прекращались, порой, месяцами и невесть откуда обе стороны брали новые вооруженные силы.
- Матушка! - со скрытыми ядовитыми нотками поприветствовал он статную женщину, которую застал за чтением книги, - У меня к Вам разговор.
Госпожа Тьма встречала сына одним простым жестом, приглашающим войти. Только когда Дэниал закрыл за своей спиной створки дверей, полностью отвлеклась от своего занятия и обратила на него взор чёрных глаз.
— Что ты хотел? — спокойно спросила Флоренция, откладывая книгу в сторону.
— Не так давно Вы бывали у Шаринды фон Грашуо и отдали ей призывной пергамент. Не могли бы объяснить действия?
— А я должна? — приподняла аккуратную бровь женщина.
— Должны, — кивнул Дэниал. — Шара принадлежит мне со всеми огненными потрохами. Вы не имеете права отправлять её на свои войны без моего ведома и разрешения.
На худое, опасно красивое лицо, легла тень раздражения. Дэн глазом не моргнул — стойко его вынес, продолжая требовательно смотреть на мать и ненавидеть её каждой клеточкой тела. Пытался когда-то любить, но цепочка событий сделали подобное невозможным: Флоренция просто не была для этого создана. Никто в семье Темнейших не желал лишний раз видеться с ней, не приглашал на приёмы и простые застолья, когда даже отбитого, на всю кочерышку, Дэниала звали весьма охотнее.
— Я не должна перед тобой отчитываться, — спустя минуту ответила Тьма, поднимаясь из кресла. — И тем более — просить разрешения.
Зашуршало платье — женщина двинулась к нему, сложив руки на животе. Проглядывали худые ключицы под вырезом платья, шёлк волос частично прикрывал их, а глаза сулили даже не гибель, а нечто ещё страшнее. Будь на месте Князя обыкновенный смертный — давно бы рассыпался прахом, но Дэниал держался стойко, за тысячелетия уже привыкший к подобным выходкам. К ненависти добавилось хорошо скрытое за безразличием и спокойствием бешенство.