— Что Вам нужно? — Я сощурилась, складывая руки под грудью.
— "Вам?" — Он удивлённо изогнул бровь, — Мы снова перешли к формальностям?
Эта фраза могал прозвучать от кого угодно, но не от Дэниала. Не сейчас. Не с тем, что я теперь знала.
— А мы от них уходили? Неужели я в какой-то момент перестала быть не правильным драконом, которому нужно жить интересно? — Усмирять злость оказалось сложнее, чем представляла изначально. — Мне так не кажется. Безусловно, мне приятно внимание самого Князя Тьмы, но оно, как оказалось, чревато. Не нуждаюсь. С интересностью справлюсь сама — планы по разносу королевского дворца Драконьего Края Вас устроят?
Яд так и сочился — им буквально было пропитано каждое слово. А вдруг он причастен и к тому, что произошло к нагицунэ? Вдруг вовсе подстроил её поимку, а затем решил поиграть на моих нервах? Не имеет права вмешиваться... Кто докажет, что мужчина сказал правду?!
— Спокойнее, — сморщился Дэниал, подходя ко мне ближе, но я отшатнулась, выбрасывая вперёд руку с потрескавшимися на ней искрами.
— Зачем Вы пришли? — буквально прорычала, затем плотно сжимая челюсти. — На кой чёрт я Вам сдалась, Княже?!
— Ты перспективная. — Впервые я видела у него на губах эту ухмылку. Наглую, безжалостную и надменную. — И не медяком больше. Если хочешь испортить отношения со мной, то вперёд, сбрось напряжение. Посмотрим, как быстро ты отправишься во Мрак.
Холодный, расчётливый голос приводил в состояние, близкое к первобытному ужасу. Я сама не заметила, как в зале стало ощутимо темнее, тут и там раздавались шёпотки, а под ногами ковром стелился едкий туман. Если бы только у меня было больше мозгов...
Глава 5.2
— В мире и Мирах есть вещи, по важнее твоей злости, Фиджи.
Я видела его глаза и ничего кроме. Но теперь это было не два чёрных омута, нет. Скорее те самые факела, мелькающие среди деревьев, с которыми меня искали драконы в лесу. И вокруг так же — темно, страшно, одиноко, вот только я не знаю этих мест.
— За подобное я имею полное право лишить тебя всего, что имеешь, оставить самой обыкновенной смертной, которая до конца жизни не сможет высечь ни искры из своей души. Ты умрёшь лет через шестьдесят, проживёшь это время как какой-нибудь человек.
Дэниал пропал. Остались только горящие яростью и гневам глаза — два уголька мерцающих в непроглядной черноте. Я не могла сдвинуться с места, не могла вдохнуть. Всё тело сковал первобытный ужас. Я даже не понимала где нахожусь, что происходит, кто это передо мной или что, кто я — тоже не знала. Голос был повсюду, проникал в нутро, будоражил его. Кажется, плакала. Бесстыдно, отвратительно плакала. Прямо как маленький ребёнок, а не некто сильный, способный раздать люлей и постоять за себя.
— Запомни, Фиджи — если долго вглядываться в Бездну, Бездна начинает вглядываться в тебя. — Показался рот, растянутый в жуткую улыбку и ряд белых, острых зубов. — А если заглянуть во Тьму — останешься в ней на веки.
Каким-то непостижимым образом до меня всё равно дошёл смысл этих слов и понятий, но места эмоциям уже не осталось. Ужас не мог стать сильнее, не мог усилиться, потому что достиг своего предела.
— Хочешь увидеть Мрак? Хочешь посмотреть в жерло, стоять на краю и слушать?
Я молила всех Богов, всех существ и всё грёбаное Мироздание, что бы Князь остановился. Какой-то далёкой точкой сознания осознала, что левой руке больно и запоздало поняла, что ногти правой впились в неё мёртвой хваткой. Картинка мира зарябила, я было подумала, что кошмар вот-вот закончится, меня просто перебросит, но не тут-то было — всего лишь слёзы.
Кажется, с боку что-то шуршало. Или рычало? Или просто стояло, не сводя взгляда?
Всё путалось. Те редкие мысли, которые были — проносились в хаосе, мельтешили, путали, выли, обняв себя за плечи. Или это была я? Всё слилось в одну картину из черноты и алых глаз из неё, которые изредка будто вспыхивали искрами. Я? А кто я? Не была уверена ни в чём, кроме того, что не хочу видеть эти угольки. Хочу прикрыть веки, укрыться чем-то и спрятаться от всего мира, дрожать и всхлипывать.
— Что здесь происходит?!
Странно, но на долю мгновения я почувствовала себя собой. Той собой, которая с озорством в янтарных глазах рвала яблоки с соседского деревца. Вопль был чем-то инородным, жутко всему происходящему не свойственным.