Меня отпустило резко. Будто по щелчку пальцев — вернулся холодный свет с окна Большого зала, вернулась лёгкая прохлада, которую я до этого не замечала. Я обнаружила себя на коленях, сжавшуюся и дрожащую, с мокрыми щеками и оцарапанными руками. Ладонь, вероятно, из-за чешуи на щеке, руки — ногти. Под последними можно было увидеть остатки кожи. Ужас не пропал, но отступил. Скалился издалека, не решаясь подойти, а я подняла голову. В метре, закрывая меня собой, стояла знакомая рыжая фигура в чёрном кожаном камзоле. Сжатые кулаки объяты жарким пламенем — дохнуло даже на меня, но и сквозь него разглядела побелевшие костяшки.
— Я. Тебя. Предупреждала. — выплюнула Шара, чуть склонив голову.
О чём она вообще? Мысли до сих пор не желали укладываться, гудели беспокойным роем пчёл.
— Я не люблю, когда меня обесценивают, — меня передёрнуло от низкого, мужского голоса, — Ты об этом прекрасно знаешь.
— Вторжение в Сознание — нарушение одного из Законов.
— Я сам себе закон. И Закон тоже. — нервный, раздражённый выдох. — Я, кажется, три часа назад сказал тебе, что бы ты не высовывалась и пообещал выдергать перья?
— Попробуй. Рискни. Хочешь, что бы большая часть наёмников, ходящих под твоим сомнительным покровительством ополчилась против или того хуже — отреклась от клятв?
Такое ощущение, что он скрипнул зубами, но всё же промолчал. Сильная волна раздражения, в очередной раз тряхнувшая, и стало легче дышать. Шара взволнованным вихрем развернулась, припадая рядом.
— Ты как? — феникс положила мне руку на плечо.
— Живая и ладно. Мне кажется, в таких обстоятельствах — это уже достижение, — просипела я в ответ, силясь улыбнуться, но вышло криво и неуверенно. Надо же, чувство юмора в этом не растеряла.
Шара облегчённо выдохнула, обернулась себе за спину, потом повернулась на меня и быстро прищурилась.
— Там уже давно расцвело. Минут десять — и в дверь будут долбиться с твёрдым намерением тебя поднять, Харос где-то рядом. Нужно просыпаться.
— Уже? — с обречённостью в голосе спросила я, поднимая на птичку взгляд. По тёплому жёлтые глаза выражали сплошь беспокойство и тревогу. Шара кивнула, а мне пришлось заставлять себя подниматься на дрожащие ноги. Почему-то подумала о том, что Хайло меня убьёт — явно не то состояние, в котором стоит отправляться на первые миссии.
И оказалась чертовски права, надо сказать! Конечности так не ломило даже после гонений Роберта-Асара по тренировочному залу. Я ощущала себя так же, как после падения в портальном отсеке, а вернее сказать — после пробуждения. Разлеплять глаза было последним, что мне даже могло прийти в голову, но всё же я оторвала голову от подушки и села, массируя виски. Шара обнаружилась рядом, поднялась спустя несколько секунд. Думаю, возвращала душу в тело. Или как там это называется? До меня сейчас только всё дошло в полной мере и поразило, с какой лёгкостью она забралась ко мне в голову.
— Ну-ка иди сюда, — потребовала девушка, цепляя меня за запястье. От места касания волнами разошлось тепло и становилось постепенно легче.
— Как ты вообще поняла, что происходит? — Пока феникс проводила свои манипуляции, я всё же полностью расслабилась.
— Не сложно было, знаешь ли, — фыркнула она, — Когда я пришла, ты очень сильно дёргалась, скулила, а ещё Дэниалом почти воняло. Когда разберёмся со штрафными — я научу тебя ставить щиты по мощнее. Эти я выломала меньше, чем за мгновение.
Я стыдливо покраснела, смутилась, но тут же получила свободной рукой подзатыльник и пискнула.
— И тем не менее, у тебя хватило хотя бы мозгов ими обзавестись. Уже не плохо. — Шара улыбнулась, вскинулась на стук в дверь и решительно поднялась, — Пойдём. Нас ждёт сношение без смазки.
Глава 6.1
— А я всегда говорила, что от драконов одни беды, — проворчала Вальхела. — Вот на кой чёрт ты это сделал?
— Хотелось что-нибудь сломать. Брось, — Харос широко, крайне довольно улыбнулся, — ты не представляешь, во сколько папочке обойдётся почин этой тюрьмы.
— А ты не представляешь, каких усилий мне стоит до сих пор оставлять тебя в живых. Мы с этих заданий копейки получим.
Копейки?! Пока друзья перебрасывались взаимными колкостями и плевками концентрированного яда, я глазами-блюдцами пялилась на бумаги, которые Хайло бросил на стол. Да за убийство чешуйчатого давали чуть меньше! Двадцать тысяч золотых за кражу какой-то безделушки! Десять — за то, что бы хорошенько отдубасить какого-то мужика и пригорить его семье смертью, если не расплатиться с долгами! Я на эти деньги могла бы, кажется, несколько лет прожить в Драконьем и даже не пытаться что-либо делать. Отец получал подобные суммы за месяц работы в хороший торговый сезон, а тут — один контракт! Да ещё, судя по всему, и дешёвый...