— Шар, — позвала я в темноту, когда цепочка мыслей подвела меня опять к Князю, — Ты упомянула, что наёмники могут отказаться от клятв. Это так?
— Так, — ответила феникс, закинувшая руки за голову на соседней кровати, — Могут.
— А я могу?
Послышался тяжкий вздох. Под потолком что-то вспыхнуло, а затем обратилось в линии двух печатей. Одна была мне знакома — изначальный вид той, что появилась на мне, а вторая оставалась не известной.
— Есть разница между ними, — тихо пояснила Шара. — Одна — воля Князя, привязка к нему непосредственно. Как... ритуал Кровной свадьбы, наверное. Что бы не произошло, как бы ты не возненавидел своего суженного, никогда уже не сможешь без него жить. Это обещание...
"Служи же мне вечность" — вспыхнуло в памяти запоздалым осознанием всего смысла фразы.
... — быть рядом, что бы не случилось. И узы эти могу разорвать одни Боги, но до них ещё дозваться. В нашим же случае Бог — это та сволочь, кто привязку сделал. Если он решит отпустить — связь падёт, но не раньше и не позже. Понимаешь?
— Понимаю, — не живым голосом откликнулась я, сглотнув.
— А вторая — клятва верности. Обыкновенная. Не всех Тха принимают, как нас, Фиджи. Некоторые приходят в их старые Храмы, укрытые мхом и вечностью от чужих глаз, что бы воздать им жертву и получить призрачную надежду на то, что бы быть услышанными. Тогда их просто принимают на службу, требуют подношения и взамен дарую силу. Обязанностей, конечно, как всегда больше, чем прав, но находятся идиоты, которые ведутся.
— В Драконьем их целая секта, — печально усмехнулась я, прикрывая глаза, — То есть если я хочу уйти — не могу? Никогда? Пока он сам меня не отпустит?
— К сожалению. Не повезло. Как и мне.
Шара села на кровати, принялась раздеваться. Смущённая таким поворотом, я цивилизованно старалась не смотреть в её сторону, разглядывала горящие в темноте руны-чёрточки и находила их похожими. Казалось бы — разница всего ничего в написании и рисовке, а смысл — кардинально отличается. Да и потолок красивый...
Когда со стороны наставницы тоже что-то засветилось, я всё же повернула голову и охнула, медленно приподнимаясь на локте.
Шара сидела, повернувшись ко мне оголённой спиной. Агрессивными линиями, пульсирующими оранжевым цветом, расползалась клеймо. Уходило и на перед, но этого я уже не видела — хватало и такого зрелища. Узор завораживал, но при том пугал тонкими и широкими линиями, их зигзагами и какими-то символами, написанными будто отдельно, как дополнение. Не могла подобрать слов, на что это было бы похоже, только задалась вопросом — а у меня потом будет так же?
— Я его солдат, — проговорила феникс, поднимая спущенную рубашку обратно на плечи. Печать ещё какое-то время светилась, но в итоге потухла, — Я обязана сорваться по любому требованию и выступить от его лица на любой войне. Инструмент, — усмешка, от которой передёрнуло. — Ты не солдат лишь потому, что не достаточно обучена. Поэтому я не хочу тебя учить, но понимаю — в противном случае пропадёшь. Если тот, что причислен к рядам Тха не силён, значит он мертвец. Просто, по какой-то счастливой случайности, всё ещё ходячий.
Я перебралась к ней, устроилась на краю кровати, подобрав под себя ноги, а девушка поставила подушку к спинке и опёрлась на неё, чуть сгорбившись.
— Они, — Шара кивнула куда-то в пустоту, — считают, что я пошла к нему по доброй воле. Что у меня есть право отказаться, но это не так. Если однажды потом кто-нибудь спросит у тебя — стоит ли сила Тха того, что за неё обещают — говори нет. Каждый, связавшийся с ними, жалеет об этом. Каждый.
— И что мне делать? — сдавленно прошептала я, испуганно сверкнув глазами, — Если выхода нет и это ловушка?
— Добейся уважения. Любыми способами сделай так, что бы он воспринял тебя не как игрушку, а как личность. Если нужно будет убить ребёнка — убей. Понадобиться устроить геноцид — устрой. Но никогда, — в голосе прорезалась звенящая сталь, — не показывай перед Тха слабость, потому что это убьёт уже тебя.
Глава 7.1
Особняк представлял из себя гордый четырёх этажный дом с белыми стенами. Располагался далековато от города, имел обширный сад с самым настоящим фонтаном и совершенно точно был просто обожаем что хозяевами, что гостями. Жила в нём чета де Вэльсов, славившаяся богатством, добрым нравом и даже благотворительностью. Все всё понимали, но для вида восхищались великодушием аристократов, рассказывая собственные небылицы.