Во всей этой атмосфере я и оказалась. Поняв, что про общий этикет я знаю ровным счётом ничерта, Шара на вечер нарекла меня своей девушкой и с задумчивым выражением лица ткала платье. Белое, довольно простое, но всё ещё слишком открытое — выделяющиеся ключицы напоказ, часть спины оголена. Пришлось скрывать печать Дэниала, но этим занялась всё таже феникс. И опять вместо рыжих волос — каштановые, вместо ярких глаз — карьи.
— Почему прислуга должна так выглядеть? — тихо ворчала я, сидя напротив Шары в открытой повозке. Кучер с затуманенным сознанием вёз нас на псевдо-светский приём.
— Потому что здесь принято показывать статус как только можно. Повторишь легенду?
— Графиня, прибывшая с другого конца страны, — я устало вздохнула. — Мейзин лёр Шороу. Семья погибла при пожаре поместья, потому, сбегая от боли утраты, уехала как можно дальше. Я должна разговаривать только если обращаются на прямую, не глядя в глаза. Если что — дед подскажет как.
— Неуч, — проворчало из камушка.
Шара удовлетворенно кивнула, прикрыв глаза, а я продолжила:
— Я — дракон, подобранный твоей семьёй. Сама ты чистокровный феникс, а это здесь уважают.
— Хоть что-то правда, — хихикнула девушка. — А что мы делаем?
— Ты в один момент строишь из себя жертву, а я в это время под шумок сваливаю на верхние этажи слушать. Ты же уверена, что это та самая ниточка, которую ты притащила вчера?
— Совершенно точно. — Она расслабленно махнула рукой. — Всё пройдёт гладко. Аристократы — идиоты, не парься.
Я, в этом, не то что бы сомневалась, но до конца уверена не была. Платье нервировало, хотя Шара и утверждала, что мне идёт. Сама птичка облачилась в весьма роскошное чёрно-бардовое одеяние, прекрасно демонстрирующие все изгибы изящной фигура, а заодно — притягательное декольте. Мне в этом плане демонстрировать было нечего и становилось даже несколько грустно. На самом деле вот так посмотреть и не скажешь, что эта девушка принадлежит к гильдии головорезов. Истинная графиня и всё при ней — осанка, расправленные плечи, бледноватая кожа, манера пафосно разговаривать. Последнее я уже поняла позже, когда нога ступила за порог этого треклятого особняка.
Нет, странная всё-таки Шара рыба — куда не брось, везде ей на первый, по крайней мере, взгляд, комфортно. И в этом сверкающем чистотой и богатством зале так же, как и в гильдии. Феникс улыбалась скромно, изредка прикрываясь веером с тёмными перьями, представлялась сама, приседала в реверансах или просто кивала, хитро сверкая глазами.
— Как она это делает? — обратилась я к Бенджамину, пряча взгляд от очередного прищура в свою сторону некого молодого человека.
— Мастерство не пропьёшь, — фыркнул дракон, — Я не вижу её, но чувствую игривую натуру. Я бы сказал, что эта девушка весьма элегантна и грациозна, прекрасно владеет своим телом и его языком. Смотри внимательнее, юная леди. Присмотрись.
Я послушалась. Сначала не поняла что от меня требуется, а потом заметила — вот Шара обворожительно улыбалась, комментировала прекрасный выбор сочетания цветов на платье мадам, а вот эта мадам оказывается окутана едва заметными нитями на каком-то недоступном мне уровне. Точно её заворачивают в леску, стягивают и отдают себе во власть.
— Соблазнительница, — с нотками уважение произнёс старик. — Самые опасные бойцы. Они не бросаются на тебя с клинком наголо, им неведома честь. Их игра коварна и искусна. Она проберётся к тебе в самое сердце, поселится в нём, а затем вырвет и даже не поморщится. Знавал я, в своё время, одну даму... Она умудрялась пудрить мозги десяти мужчинам одновременно, содержали её ещё пять, а двух девушек она оставляла себе для души.
— Это кто такая? — поражённая, я едва не спросила в слух, подавая Шаре начищенный до блеска бокал с вином.
— Твоя прапрапрабабка.
Нет, судьба мне сегодня поперхнуться. Больше я с дедом не разговаривала, боясь ещё какого факта, которого мне совершенно не хотелось знать. Но мысль не шла из головы — десять мужиков! Зачем так много?!
Приём протекал своим чередом. Через час, как я поняла, Шара начала скучать и всё-таки решила подыскать двух несчастных на уготовленные роли. План был туп, прост и в этом заключалась его гениальность. В государстве дуэли были запрещены под страхом смерти, — чуете каламбур? — но, разумеется, это никого не останавливало по настоящему. Всё равно сражались, чаще всего либо из-за женщин, либо из-за посягательств на достоинство и оскорблений.