— Второе — ни в коем случае не провоцируйся на любый высказывания. В тебе будут сомневаться. Да ты и сама знаешь, чего стоит женщина без титула Главы рода.
Да. Женщина — жена, дочь, сестра, но никогда не кто-то. Я бы не сказала, что часто они являются разменной монетой, но редко их воспринимали как не приложение к чему-то, кому-то. Но я довольно хорошо запомнила кем мне придётся быть, так что не сильно об этом беспокоилась. Учёных уважали.
— Третье — я помню, что где-то там твоя подружка. Не смей её искать, не смей закапываться в это дерьмо. И даже если вдруг увидишь, — Харос сурово, требовательно взглянул на меня. — не обращай внимания. Я не собираюсь отмазывать тебя, да и себя заодно, если вдруг что произойдёт. У нас есть задание и вокруг него всё вертиться. Повезёт — за три дня разберёмся, а там закину тебя Раму. Сам задержусь чуть дольше.
Каждое слово вбивало гвозди в крышку гроба надежды, но даже не моей. Я думала о том, что раз окажусь в непосредственной близости, можно попробовать вытащить старый ментальный канал. Да, он оборван, но ведь Харос может помочь! Так я думала, а теперь, наткнувшись на сталь среди лазури осознавала — ни черта дракон не станет мне помогать, даже пальцем не пошевелит.
— Хорошо, — только ответила, тяжело вздохнув. — Усвоила.
— Да кому ты чешешь, — раздалось из камушка, — Себя не обманывай.
— Отстань, — огрызнулась я на деда.
Но врать себе действительно бесполезное занятие. Я смотрела на башни приближающегося дворца и внутри трепетало: она там. И я должна её найти. Хотя бы для того, что бы сказать — вернусь. Ты только жди, пожалуйста, не теряй надежды, пусть она греет тебя ночами, как ты грела меня в Гарпии. Казалось бы, так далеко, но одновременно и близко — просто загляни чуть глубже, подслушай разговоры, проберись... Да чёрт, куда угодно! Хоть в саму Долину Павших — лишь бы убедиться, что с ней ничего не сделали и что я успею ещё предотвратить любые посягательства.
Глава 8.2
Трау
Как давно это случилось с ней? Как давно принцип "Или ты — или тебя" стал нормой, такой обыденностью, что даже кровь на шерсти уже не вызывала отвращения? Только каждый раз тянуло внутри, кривилась душа. Что бы не случалось, Трау всё равно старалась сохранить проблески здравого смысла и желания жить.
Жить! Что угодно взамен, только бы захлебнуться в этом ощущении бурлящего движения вокруг! Цепляться за любой отголосок тепла, который можно только попытаться увидеть, ощутить! Превратить существование в надежду — всё будет, но не сразу. Любой путь тернист и однажды ей воздастся за всё.
— Забудь своё имя, — сказал тот дракон, — Забудь всё. Для тебя существует только это место и, иногда, коридоры. Больше ничего.
У неё была кличка, как у остальных в той многоспальной комнатке, в которую её определили. Редкие разумные существа, полукровки, эксперименты, химеры и все поголовно повязаны с Тьмой. Трау задавалась вопросом, что происходит и зачем их здесь собирают, но решила не вдаваться в подробности. Поддалась течению, отзывалась на свою кличку, но даже не пыталась воспринимать её как часть себя. Знала имена тех, кто учил и этого было достаточно.
Дни сливались в дни, ничего не менялось. Им вечно напоминали какое место занимают в пищевой цепочке, чего стоят. За непослушание следовало наказание, но подобного пока удавалось Трау избегать. Привыкла привыкать, как бы это не звучало. Опустить голову, сложить лапки и ждать, ждать, ждать... Отголоска тепла, чего-то, за что можно ухватиться в этот раз, а его всё не было. Среди обитателей комнаты были и те, от кого пахло огнём — у таких всегда тёплые руки. Но каждый такой субъект напоминал о другом комке из оголённых нервов под неуверенными, робкими и нежными касаниями. Лисица цеплялась за образ янтарных глаз, рыдала, сжимаясь на кровати и ненавидела ошейник, который на неё повесили.
За всю жизнь у неё вряд ли был кто-то ближе, чем Фиджи. Друзьями тех лисов можно было назвать с очень большой натяжкой, а таких... Таких, наверное, никогда не будет. Трау было плевать, как её зовут. Плевать, что она такое и какие опасности может таить в себе её природа — она просто тихо желала быть рядом, желала её. Фиджи понимала цакхи без слов, даже до отрезанного языка. Достаточно было жестов и взглядов, малейшего намёка.