Он лишь сказал:
— Я не отпущу тебя. Я ни за что не отпущу тебя.
— Расскажи что-нибудь хорошее… — попросила Лиз, закрывая глаза. Лекарство внутри неё начало жечь, растекаясь из желудка языками пламени, словно было чем-то недовольно.
— Хорошее… Хорошее… — Грег прогнал мысли, что ему самому хочется услышать что-то хорошее. Лиз в разы труднее. Это она борется за каждое движение, за каждый вдох. — Что ты думаешь об Университете? Тебе нужно будет учиться обращаться с эфиром. Андре тоже пойдет учиться — чтобы тебе не было одиноко среди студентов. Учти, студенческие пирушки я как-нибудь перенесу, но на территории Университета — за его стенами действует закон, и его нарушать нельзя.
Лиз тихо, щекоча дыханием его шею, рассмеялась:
— Я не буду тебя позорить.
— Договорились, Лиз. Спи, моя девочка, спи, я послежу за тобой…
— Хорошо… — пробормотала она, чуть поправляя позу и замечая: — Грег… А я могу руками двигать… Сама!
Он приподнялся на локте, заглядывая ей в лицо:
— Лиз?
Она осторожно сама приподняла руку, кладя ладонь ему на щеку:
— Небеса, Грег, ты такой колючий…
— Побриться? — тут же предложил он.
— Поцелуй! — подсказала она.
Грег пробормотал:
— Это совсем нелогично… — он осторожно склонился в поцелуе, ловя её губы и отдавая через усилившийся родничок все свое тепло и любовь.
Глава 25 День третий. Нежить и мертвый мир
Одли по второму кругу обошел расщепленную нелиду, внимательно ища на подмерзшем к ночи снегу следы, которых не было. Только мелкий лисий нарыск вился вокруг дерева и отпечатки ног констебля Нельсона, обнаружившего новый труп, и все. Вот же гадость! Кто им в этот раз противостоит? Кто настолько ловкий, что не оставляет следов?
Одли подошел к дереву, положил руку на ствол, пытаясь почувствовать чужой эфир. На дереве должны были остаться следы убийцы — это не воздух, в котором все легко растворяется. Ничего. Тишина. Только слышно, как мнется в стороне волнующийся Нельсон, да крадется, шурша низкими ветвями нелиды, лиса. И далеко, совсем далеко на краю восприятия чей-то плач…
Нельсон переступил ногами — лед под его ногами захрустел, сбивая с настроя.
Одли не выдержал:
— Нельсон, отойди подальше!
— Да, серж… Инспектор! — констебль, вздыхая, поплелся обратно, бурча себе под нос, что не отворачивался ни на миг.
— И тише, не слон же! — пробурчал недовольный Одли, снова пытаясь услышать детский плач. Инспектор стащил с себя шерстяные перчатки, прислонил обе ладони к шершавой, темно-коричневой при свете магического светляка коре. — Ну же… Пожалуйста… Ответь…
Кончики пальцев принялся колоть приближающийся с ночью морозец. Где-то тявкнула лиса. Зашевелились, захлопали крыльями вороны, пытаясь сорваться в небеса и устроить грай. Лиса снова тявкнула, и вороны замерли, нахохлившись и забыв о небесах. Снова стало тихо.
— Ну же… Где ты…
Одли сам не знал, кого зовет. Он искал чужой эфир, эфир той твари, что прячет здесь трупы убитых, но в ответ прозвучал лишь детский всхлип.
— Пожалуйста…
По ушам ударил резкий, беспомощный крик: «Не надо, прошу! Я буду молчать! Я ничего не видела! Прошууууу!» Это было… Странно. Он пытался найти отголоски эфира, а услышал убитую девочку, словно она была еще жива. Возможно, она стала призраком, как когда-то Полли. Одли снова сосредоточился, но больше, как не вслушивался, он ничего не смог обнаружить или расслышать. В голень кто-то ткнулся, и мужчина машинально дернул ногой, откидывая в сторону любопытную лисицу. Та обиженно села в стороне, лапкой потерла нос и громко тявкнула, словно подавая команду воронам — те стремглав взлетели в черные, затянутые облаками небеса, и устроили ор, круг за кругом наворачивая над горой.
Одли от неожиданности выругался:
— Твой же дивизион! — Вот-вот должен был приплыть дирижабль с судебным хирургом.
Лиса снова мстительно тявкнула и пошла прочь, перепрыгивая через оставшиеся сугробы. Заметать след она не стала.
Нельсон, стоя на грани света и тьмы, напомнил о себе, разглядывая беснующихся в небе ворон:
— Нескоро успокоятся теперь, — он стоически подавлял в себе желание скрыться под защитой дорожного домика.
Себ с Вальяном, вернувшиеся от катакомб, тоже с опаской посматривали в небеса. Сюрпризов оттуда неслось много, не прицельно, конечно, но все же…