— Доброе утро, нер и нерисса!
Он вошел в освещенную масляной лампой залу, па́хнувшую теплом и запахами еды, давая место Алистеру, и замер, осматриваясь и ничего не понимая.
Прямо перед ним стоял мальчишка лет семи, одетый тепло: пальто, шорты, чулки, словно он был девицей — местные мальчишки привыкли к холодам и носили лишь гольфы. На его ногах были огромные, разношенные, но еще добротные ботинки. В закутке за печкой застыли, настороженно рассматривая их с Алистером, несколько девиц того самого неприятного возраста, когда без документов не поймешь: есть им по восемнадцать или еще нет. Брок сказал бы, что им было где-то от тринадцати-четырнадцати и выше, хотя он мог и ошибаться. Они оставили свои занятия по уборке и мытью посуды. Из узких рукавов чистых, утренних платьев показались кончики ножей с двухсторонней заточкой. К сожалению, большую половину обитательниц дома Брок хорошо знал.
По центру залы замерла сама нерисса Идо, прекрасная в своем возмущении. Брок снова заметил, что темные, выраженные брови её совсем не портили, а придавали девушке оттенок мрачной решимости, правда, совсем не в том, на что подумал Брок изначально. В утреннем хлопковом платье, полностью закрытом и строгом, в котором она напоминала учительницу, с еще немного небрежной прической, из которой выбилась пара прядок, нерисса Идо была самим воплощением праведного гнева. И Броку стало немного обидно — Идо ему была симпатична, но не её основное занятие. Не нерисса, а дракон по его классификации.
В руках нерисса Идо держала… Обычный школьный рюкзак.
Мальчишка растерянно замер, а Идо продолжила, как ни в чем ни бывало, словно замершие на пороге дома констебли обычное дело:
— Видишь, Вилли, директор школы уже настолько сильно обеспокоен твоими прогулами, что уже заранее прислал полицейских офицеров.
— Констеблей, — машинально поправил её Брок, пока Алистер, плотно закрыв дверь, эфиром прощупывал ножи в руках девиц, готовый при малейшей угрозе блокировать их.
— …констеблей, — серьезно повторила за Броком Идо.
Вилли выхватил потрепанный ранец из её рук, хмуро глянул на Брока и Алистера и боком обошел их, открывая дверь:
— Я сам дойду!
Идо веско предупредила:
— Смотрите, молодой человек, я же зайду после обеда в школу и проверю. А еще я посещу устричную ферму — напомню неру Окленду, что труд малолетних детей незаконен.
Вилли выскочил на улицу, громко хлопая дверью. Нерисса Идо старательно улыбнулась — глаза её остались серьезными, а густые брови все так и сведенными вместе:
— Доброе утро, неры. Чему обязана столь раннему и непредсказуемому визиту?
Брок заметил, как шумно принюхался Алистер — ему самому потребовалось чуть больше времени, чтобы заметить следы Лео в этом доме.
— Доброе утро, нерисса Идо. Старший инспектор Управления по особо важным делам Мюрай и сержант Арбогаст. Мы ищем констебля Лео Байо.
Она притворно нахмурилась — явно неместная, местные знали, что лгать Мюраю бесполезно:
— Кого?
Брок стал быстро перечислять, эфиром прощупывая весь дом — где-то на втором этаже, в дальней комнате кто-то был, возможно — Лео:
— Брюнет, шесть с половиной футов, широкие плечи, голубые…
Алистер его перебил, сухо напоминая Идо очевидный факт:
— Вчера вы встречались с ним — Лео Байо устроил праздник на площади Воротничков.
Идо чуть наклонила голову, не смущаясь своей лжи:
— Так он констебль! Просите, сразу не поняла — он вчера ни слова об этом не говорил. Представился хозяином лавки сладостей.
Брок чуть резче, чтобы для Идо дошла вся серьезность происходящего, сказал:
— У нас есть причины полагать, что он сейчас находится в вашем доме!
Стайка девиц в закутке напряглась, и ножи окончательно покинули свои укрытия.
Идо снова улыбнулась:
— Подождите, пожалуйста, минуточку. Я знаю, в чем дело — это просто небольшое недоразумение. Я сейчас. — она споро направилась к лестнице на второй этаж, не предлагая констеблям располагаться на стульях.
Брок обвел взглядом убогую обстановку — кажется, Идо или сильно экономила, или еще не успела нажиться на своих подопечных.
Алистер веско сказал, глядя на самую высокую девушку:
— Ножи убрали! Или сейчас всем составом отправитесь за решетку. Эмма, будь добра, объясни своим подружкам, чем это все для них закончится.
Девицы тут же с независимым видом занялись своими делами — кто-то принялся домывать посуду в огромном, мыльном тазу, кто-то вытирать тарелки, полотенцем промакивая пену, кто-то убирал посуду в невидимый из этого ракурса шкаф или полку. Брок не обнадеживался — он знал, что вернуть ножи пара секунд, а жалости эти уличные девчонки не знали — резали сразу до смерти.