Кажется, нера Зола не сообщила своему мужу о том, что отдала свою порцию лекарства Лиз. Иначе чего бы Аранда сейчас так суетился.
— Спасибо. — Грег кивнул: — мы будем записывать все, что будет беспокоить.
Аранда грустно улыбнулся:
— Надеюсь, что никаких побочных эффектов не будет. Через десять дней, если еще понадобится, я снова предоставлю вам лекарство для леры Элизабет. И еще… — он протянул конверт с написанным адресом: — это рекомендация профессору Манчини. У него очень хорошая клиника. Он прицельно лечит потенцитовую интоксикацию, и не только моим лекарством. Я бы все же рекомендовал показаться ему — он может сбалансировать лечение леры Элизабет. К профессору сложно попасть — я написал рекомендацию. Надеюсь, поможет.
Грег старательно проглотил все, что просилось на язык. И правда, его выдержка стала лучше — он смог промолчать, лишь поблагодарил, убирая конверт во внутренний карман пиджака и уточняя самое главное:
— Вы не сказали стоимость лекарства. Сколько я вам должен за него?
Аранда дернул плечом и решительно сказал:
— Абсолютно бесплатно — пока идет его клиническая апробация. И не переживайте — свободно обращайтесь за лекарством, для вас оно всегда будет. Я ваш должник… За Золу… За лоа… За открытые глаза на происходящее вокруг меня.
Грег, забирая небольшую коробку с лекарством, кивнул в сторону двери — ничего говорить о раскрытых глазах не хотелось, Аранда сам мог заметить все, что происходило вокруг него, было бы желание задуматься:
— Простите, я пойду…
— Да-да, конечно… Я волнуюсь — лера Элизабет три дня без лекарства… Простите, что раньше не получилось…
Грег качнул головой своим мыслям — точно, нера Зола мужу ничего не сказала. И Аранда, зная, что есть четыре порции лекарства у жены, промолчал. Все же он точно не совсем здоров. Грег поспешил прочь — находиться рядом с Арандой было тяжело. Слишком многое хотелось высказать в лицо.
Как бы Грег ни волновался за Лиз, сперва он все же заглянул в ближайший храм — прямо на университетской территории. Где, как не в оплоте свободомыслия, коим был Университет, искать аномалии в вопросах веры? Оказалось, что в Аквилите нет никакой аномалии. Процент отказа от святого треугольника был в пределах нормы показателей для пограничных территорий, где сталкиваются религии, процент атеистов стремился к нулю. Во всяком случае настоятель храма не смог вспомнить ни одного случая отказа от веры как таковой за последние лет десять.
Брендон вышел из госпиталя и медленно направился в сторону инквизиции. Ему стоило решить главный вопрос, на который он так и не нашел ответа: что ему важнее — честь мундира… Ладно, уговорили, сутаны или справедливость? Сутану он не ценил… Зато понимал, какая бомба взорвется, если он расскажет Эвану или Броку о своих выводах.
День шел к своему завершению. Дул теплый ветер, спешили мимо люди, старательно огибая Брендона — он привык к одиночеству в толпе, даже удобно: нет опасности столкнуться с кем-то, когда погружен в свои думы полностью, как сейчас.
Слишком много атеистов вокруг завода нера Чандлера. Может, это не атеисты вовсе?
Жена Сайкса. Или его любовница? Впрочем, это неважно. Разрушенный святой треугольник и развеянная душа. Кому она проболталась об амулетах? Или это не связано с этим…
Нера Верн, работавшая в ночную смену и давшая показания о подделке амулетов. Разрушенный треугольник и развеянная душа.
Отис, тоже давший показания об амулетах под ментальным давлением Марка. Делает ли это Марка убийцей? Или нет. Он же не знал. Но одно точно — у Отиса тоже был разрушен треугольник: сегодня, когда как вчера он явно был. Марк плох, но не до такой же степени!
Кер Мактир — кому он мог рассказать об амулетах? Стоит ли искать этого человека или нет… Мактир был с почти разрушившимся святым треугольником и душой неизвестно где. Где могут быть души, которые вот-вот развоплотятся? И кто его спас? Каеде?
Кера Уоллис. Где потерялась её душа? И где душа мальчишки Форда?
Брендон вздохнул — кажется, стоит сделать вылазку в Поля памяти, но сперва надо решить, кому быть преданным: закону или храму?
Действовать самому, спасая кер из госпиталя: на них еще лежали священные треугольники — ровно до того момента, как они решат дать показания полиции или когда констебли надавят на них, как случилось с Отисом. Но тогда последствия для мира страшно представить: храм откровенно влез в мирские дела и как влез! Уничтожая души, которые он должен хранить.