— Очень, — призналась Лиз, опираясь на локоть мужа и направляясь к эллингу, который им указал охранник.
— Мне Андре сказала, что принц Анри предложил мне должность штурмана в гонке Трех океанов. При условии, что мы к тому времени не обзаведемся кучей детей.
— Даже не знаю, что сказать на это. — Она заволновалась, и Грег не совсем понимал причину её тревоги. Плавание? Принц? Дети? Он бросил на Лиз задумчивый взгляд и предложил: — Никто же нам не запретит самим отправиться в плавание — вместе с детьми. Или без них — как боги дадут…
Лиз пошла чуть медленнее, потянулась на носочках и поцеловала Грега в щеку:
— Хорошо. Пожалуй, без принца будет даже лучше.
Кажется, она не совсем верила в благоразумие Грега… Он бережно укутал Лиз в свое тепло, стараясь через эфир передать все свои чувства и чуть-чуть успокоить её — не совсем же он пропащий.
В эллинг они вошли молча — каждый думал о чем-то своем. Здесь было гулко и сумрачно — пусть свет и проникал через высоко расположенные окна, огромная туша «Левиафана» откровенно загораживала его. Суетились матросы, затаскивая по длинной металлической лестнице через открытый люк в корпусе дирижабля грузы. У гондолы сновали люди в черной форме. В дальнем углу у заваленных деталями столов тоже были люди — они что-то обсуждали, то ли разбирая, то ли наоборот собирая какой-то механизм.
Грег замер, не зная, где тут искать принца Анри. Лиз с любопытством оглядывала огромную сигару «Левиафана» с нарисованным змеем на корпусе.
— М-да… — Грег направился в сторону столов — среди привычного цвета волос сверкнула алая макушка — это могла быть только Андре.
Их, наконец-то, заметили — к ним с Лиз бросилась бежать Андре, сияющая как новенькая монетка несмотря на общий усталый вид и залегшие под глазами тени. Принц Анри по-королевски неспеша пошел следом на ней, выбравшись из толпы своих офицеров — явно не доверял Грегу, боясь, что тот может отговорить Андре от сотрудничества с ним.
Андре налетела, как ураган, первым делом целуя Грега, а потом обнимая Лиз и тоже одаряя поцелуем:
— Здорово, что приехали! Я так рада вас видеть! У меня такая куча новостей для вас… — она чуть отстранилась и, еле подавляя непрошенный зевок, призналась: — я завтра утром отправляюсь в плавание с Анри. Я решила, что глупо сидеть тут и ждать, когда осенит — лучше сразу работать с механиками Анри в плавании. — Она робко улыбнулась: — Грег, ты же не против?
Он честно сказал, кивком поздоровавшись с Анри, как и Лиз:
— Не против с одним условием.
Андре удивленно посмотрела на него — Лиз поняла, что Грег не часто ей выдвигал условия:
— Эм… Слушаю…
Грег осмотрел её с головы до ног и вынес свой вердикт:
— Ты отправишься на фронт не в столь вызывающем виде.
Андре нахмурилась — она не понимала, что такого вызывающего в простом рабочем комбинезоне, пусть и с вернийскими шевронами.
Грег старательно мягко принялся объяснять:
— Поверь, это лишь из-за заботы о тебе. Ты не должна выбиваться из толпы. Твои волосы — они как мишень. Прознают, чем ты занимаешься, что ты работаешь вместе с принцем Арни — ты станешь мишенью, причем очень заметной. Во время Ирлея-Рострийской войны, пять лет назад, за первый же день Ирлейский корпус лишился всех своих офицеров — из-за яркой формы на фоне обычных солдат. Понимаешь?
Андре поправила свои ало-черные волосы:
— Поняла. Верну свой настоящий цвет — не проблема. Что-то еще?
Грег кивнул:
— Еще… Я бы посоветовал вернуться к женской одежде, Андре. Пусть непрактично, но зато с женщинами еще не воюют. Так безопаснее. Если, конечно, законы войны не переписали — сейчас это, к сожалению, происходит быстро.
Андре мрачно кивнула и уточнила:
— Что-то еще?
— Да. Береги себя — мы с Лиз будем тебя ждать.
Лиз как раз достала из сумочки ключи — сразу два: Андре и Брендону:
— Возьми, это тебе.
Андре спрятала ключи в кармане комбинезона, чуть поджала губы, словно собиралась расплакаться, а потом все же нашла в себе силы и широко улыбнулась:
— Спасибо! Я это очень ценю. И… — она оглянулась на мужчин, занятых непонятным механизмом: — я пойду… Увидимся!
Грег улыбнулся ей — знал, что Андре не любит долгие прощания. Она легка на подъем, и ей давно пора лететь куда-то самой, без оглядки на семью. У Андре своя судьба, и она вправе сама ею распоряжаться.