Брок вскинулся, понимая первым:
— Ты тогда откровенно плохо выглядел, Марк! Я помню! Ты после обследования Отиса, Сайкса и Чандлера отлеживался в моем кабинете. Тебя не ментальные обследования подорвали. Ты снимал клятвы, но не преуспел.
Инквизитор расслабился и откинулся на спинку кресла:
— М-да… Ты сама тактичность и…
— Или… Преуспел, да? — поправился Брок. — Ты снял снисходящие с Чандлера на женщин клятвы. Но почему ты промолчал?
Вик нахмурилась, быстро соображая — Марк никогда не уставал от ментальных чисток, даже когда это проделывал с ней, а в день допроса Отиса он по словам Брока был сам не свой. Марк считал себя сверхчеловеком, но он никогда не был тварью. Только она была согласна с Броком — она не понимала, почему же Марк промолчал про само существование клятвы.
— Есть хорошее чувство — доверие, Марк. — сказала Вик тихо. — Значит, снять клятвы с Чандлера и Сайкса не получилось?
Он сердито глянул на неё:
— Полагаешь, что с женщин это удалось? Я вот не уверен. Верн же погибла с развеянной душой. И, Виктория, не кричи так… Я не мог сказать про клятвы. Проклятая честь сутаны или, что для вас понятнее, мундира. Храм должен быть вне подозрений. Храм, несмотря на черных овец в своем стаде, для прихожан должен быть чистым.
Эван вмешался, напоминая:
— Верн дала показания еще на площади Воротничков и почти сразу же погрузилась в кому в госпитале орелиток. Тогда все решили, что это из-за фосфорного некроза… Её удерживали в стазисе до момента обнаружения исчезновения святого треугольника. — Он замолчал, собираясь с мыслями: — ты не знал о ней и не успел спасти. Ты снял клятвы с женщин чуть позже, чем Верн заговорила… Но спасти души Чандлера и Сайкса ты просто обязан. Хватит одного развеянного Отиса.
Марк прищурился и возмутился:
— Нет. Не проси. Они признаются во всем и потеряют души. Я так решил.
Эван лишь сказал вполне очевидное:
— Ты не бог, Марк.
Их взгляды пересеклись снова, и Вик поняла — Эван продолжает спорить с инквизитором. Может, зря. Может, нет.
Брок молчал.
Грег прочитал все бумаги и теперь пытался все сопоставить.
Одли кривился — кажется, он, насмотревшись на жестокость трущоб, в чем-то был согласен с Марком.
Брендон… Удивительное дело — Брендон доверял Марку и его выбору.
Лео думал и тоже молчал, старательно пытаясь не лезть своими мыслями в голову Марка, как и сама Вик. Получалось, что клятвы первого порядка, наложенные на Чандлера и Сайкса, Марку не удалось обойти, а клятвы второго и, возможно, третьего порядка, наложенные на женщин — ведь они не встречались с неизвестным каутельянцем, давая клятву только Чандлеру или даже Сайксу, поддались Марку.
Тот неожиданно сдался Эвану — еще бы знать, почему:
— Хорошо. Я сниму императив на признание. Только, по-моему, это зря.
Эван лишь снова повторил:
— Ты не бог.
Хотела бы знать Вики, чем Эван смог убедить Марка. Как бы это не осталось тайной.
Марк обвел всех своим алым взглядом и поменял тему:
— Хорошо, договорились, Эван. Я не бог, а ты принял решение, верное или нет. А теперь о неприятном. О Ренаре Каеде и его кощунстве над душами.
Вик не удержалась от кольнувшего её недовольства: значит, как Марк обрек души на развеивание, как это правильно и допустимо, а как Каеде спас души, так это сразу кощунство.
Эван опередил её, поясняя для Марка:
— Нет, ты не прав. Каеде спасал души. Спасать душу Форда не было необходимости, но видимо, у Каеде был свой резон. — Он потер висок и сказал странное, во всяком случае Вики его не поняла: — Ноа и, полагаю, Каеде, считают наш мир мертвым. Ноа говорила, что в мир, где нет добра, проползает зло. Метафорическое, конечно же. Полагаю, она имела в виду языческих мелких божков. Думаю…
Марк оборвал его, жестко сообщая:
— Душа Мактира страдает.
Эван согласно кивнул:
— Допускаю это. Оказаться неизвестно где и неизвестно почему, когда твоя душа уже почти развеивалась… Слиться с невероятным — с деревом… Страданий не избежать. Каеде именно поэтому скрывал обряд от всех, заставляя забывать о некромантах, которые могли помешать душам укорениться. Или… Укрепиться? Не знаю, как правильнее назвать такое. Нужно чуть выждать, давая душе стать хранителем этого места.
Марк от такой откровенной ереси приподнял брови вверх:
— То есть ты допускаешь страдания души?
Эван стал лапидарным, его рука сильнее прижала к себе Вик:
— А ты хотел развеять души.
Марк замер, делая глоток кофе и поперхиваясь от количества вина. Еле откашлявшись, он укоризненно посмотрел в гнетущей тишине на Брендона, а потом, явно взвесив все за и против, вынес свой вердикт: