Нужно идти. Руки онемели. Ног она уже давно не чувствовала. Она словно плыла где-то под потолком, помня только главное — идти за нитью. Голова кружилась. В глазах то и дело темнело. Но даже тогда за веками что-то тускло светилось, заставляя двигаться.
Когда её кто-то поймал и подхватил на руки, согревая своим теплом, она лишь смогла выдавить:
— Я опасна… Маг… Бло… Ки… Ра… Тор…
— Лиззи, держись, сейчас станет легче. Чуть-чуть потерпи. Самую малость… — уговаривал её самый дорогой голос на свете.
— Грег… — ей было важно сказать, но язык заплетался, а глаза отказывались открываться. — Прости…
— Шшш!
Её положили на холодный пол. Потом вновь подняли, закутывая во что-то теплое, шершавое, пропахшее розами. Шинель Грега, поняла Лиз.
— Все будет хорошо, — пробухтел в этот раз Брок — явно его хрипловатый, до сих пор не исправившийся после заключения в Особом отделе голос. Её левую руку потянули вверх, и Грег возмутился:
— Руки прочь! Лиз моя!
— Но только я…
— Лучше обезболь её кисть, — попросил голос Грега.
С ней что-то делали, но Лиз уплывала куда-то прочь в темноту и одиночество, не в силах больше ничего сказать. Даже путеводная нить за веками погасла.
Брок прошептал тем самым голосом, после которого он шел бить себя обо что-то:
— Это только моя вина. Это я рассказал Лиз про Кюри и то, как он стал магом.
Лиз хотела возразить, но сил не было.
— Моя, — сурово возразил Грег. — Она просила купить ей амулет или механит, чтобы защититься от меня. Я отмахнулся от её просьбы, решив, что время еще есть. Так что, Брок, это только моя вина — из-за меня она пошла сюда, чтобы стать эфирницей.
Запахло океаном. Брок возмутился:
— Откуда ты знаешь эту руну?! Мне Моро…
— Брооооок… Включи мозги — я все твои шрамы знаю. Уж заметить и опознать примитив Карфы, означающий союз, я в состоянии. Как и соотнести его с вашим общим с Викторией эфиром.
Ладонь Лиз полоснула далекая боль, и это было последнее, что было реальным — Лиз провалилась в черноту безумных видений небытия.
Грег замотал платком рану на ладони Лиз.
— Вот и все… Надеюсь, что этого хватит…
Брок встал, покаянно признаваясь:
— Я остолоп. Давно надо было спуститься сюда и…
Грег не успел его остановить:
— Не смеееей!!! — Брок иногда был таким… Дурным! И как его Одли терпит?!
Эфир вырвался из Брока, ускоряясь и запечатывая опасные штольни навсегда. Брока от слабости повело в сторону, буквально бросая на стену.
— Идиооооот… — выдавил из себя Грег, закидывая на плечо потерявшую сознание Лиз. — И как мне теперь тащить вас двоих?!
Брок гордо выпрямился — упрямый, нахохлившийся, дурной ворон, слишком преданный родным развалинам, — и процедил:
— Ссссссам дойду…
— Придурок, — не сдержался Грег, свободным плечом подпирая Брока. — Нельзя было чуть-чуть подождать и потом наказывать себя?
Брок, отстраняясь в сторону и отказываясь от помощи, возмутился:
— Это было не наказание. Это было решение проблемы. — он тише признался: — Я же потом опять забуду, а кто-нибудь сюда забредет и…
Грег взбесился, шагая назад, в гостиницу — Лиз нуждалась в медицинской помощи, и как можно скорее:
— А! То есть мне еще потом тебя уговаривать не наказывать себя, да?!
— Неожиданный вывод, — признался Брок, стараясь не отставать от Грега.
— Я тебя как облупленного знаю, — признался Грег, стараясь обуздать ненужный сейчас гнев. — Двух седьмиц хватило, чтобы составить о тебе представление. Правда, чуть-чуть искаженное лоа.
Он, убедившись, что Брок вполне справляется с переставлением ног, стащил с плеча Лиз и понес её на руках, замечая и бледность кожи, и синюшность губ, и продолжавшую течь кровь из ушей и носа, несмотря на наложенные целебные плетения. Она была плоха. Совсем плоха. Он чувствовал через еще бунтующий и с трудом подчиняющийся эфир её боль, её слабость, её уходящее прочь тепло. Брок тогда справился в подземельях с Викторией. Хватит ли сил Грега удержать Лиз? Хватит ли его способностей гасить вред потенцитового яда? И сможет ли лекарство Аранды вернуть здоровье Лиз? Есть ли вообще сейчас в Аквилите это самое лекарство? Аранда говорил, что отвозил последнюю порцию лекарства против потенцитового отравления в Арис. Тот самый Арис, которому вчера Тальма объявила войну.