— Две тысячи ройсов. — быстро предложила Вик.
— Нет!
— Три тысячи ройсов, — продолжила настаивать Вик. От такой суммы сложно отказаться.
К столу приблизился официант, расставляя их заказ, и Эртон взял паузу на раздумья, нервно постукивая пальцами по столу. Вик подумала и решила, что может еще пару раз повысить цену — Брок заслужил покой.
Вик сделала первый глоток чая, оценивая его легкую терпкость и мягкий сливочный вкус — почти идеально! Эртон задумчиво взял небольшое ореховое пирожное и, крутя его в пальцах, спросил:
— Я не понимаю одного… Точнее не так. Я ничего не понимаю. Вы не ознакомились со всеми снимками, которые я готов отдать вам просто так — исходя из хорошего отношения к офицеру Мюраю.
— Мне не нужно просматривать их все. Я и так знаю…
Он перебил её:
— Поверьте, не знаете! Вряд ли сам Мюрай вам рассказал о таком, а других таких снимков нет — я расспрашивал второго фиксорепортера, который этой ночью дежурил вместе со мной у гостиницы в ожидании принца Анри — ходили слухи, что он планировал романтическую прогулку с некой нериссой. Так вот… Мюрай вам рассказать не мог — он не видел себя со стороны. Других снимков нет — я это точно знаю…
Вик спокойно спросила:
— Это вы так набиваете цену?
Эртон поморщился:
— Вы явно меня за кого-то другого принимаете. Еще раз — фиксограммы могу отдать просто так. Сам кристалл не продам ни за какие деньги мира. Если нужно — могу слить на ваш полицейский вычислитель данные фиксограмм. — он поднял в жесте предупреждения руку вверх, в которой продолжал держать пирожное: — Бесплатно! Бесплатно дам данные…
Вик нахмурилась — кажется, она что-то не так поняла. Или Фейн седьмицу назад сильнее задел, чем она хотела… Она сделала большой глоток чая, пытаясь успокоиться.
— Так… Нер Эртон… А давайте начнем все с начала?
Он любезно улыбнулся:
— Давайте, констебль Ренар-Хейг. — он постучал пальцами по бумажному пакету, лежавшему на столе между ними. — Вы не могли бы ознакомиться со снимками? Мне кажется, они вас должны заинтересовать…
Вик снова достала снимки и буквально заставила себя их рассматривать. Не совсем одетый Брок со спины, Брок, бегущий прямо на фиксатор, Брок далеко в парке… Вик вздрогнула, внимательнее присматриваясь и жалея, что привычных гогглов у нее нет — даже рука непроизвольно потянулась к голове. Эртон правильно понял её жест:
— Смотрите следующую фиксу — я там сделал увеличение. Качество отвратное, конечно — у меня не было времени поправить настройки, настолько все быстро происходило.
Вик посмотрела следующий снимок и замерла — ей не показалось: у бегущего из парка Брока были длинные волосы…
Эртон подсказал:
— Следующий снимок не менее интересен…
Вик послушно положила фиксограмму с Броком с длинными волосами на стол и взялась за следующую. На ней у Брока была правильная прическа — короткий ежик только-только отросших рыжих волос.
— Между снимками всего пара секунд, констебль.
Вик машинально кивнула.
— Там еще один есть — самый первый, — вновь отозвался Эртон, все же отправляя в рот пирожное.
Вик посмотрела на снимок — он был слишком зернистым, отвратительного качества, но не заметить длинные волосы Брока было сложно.
— М-да… Нер Эртон, вы правы — это демонически важно, хоть я теряюсь в попытках все это осознать и понять.
Эртон сделал глоток кофе и признался:
— Я даже не надеялся, что вы объясните мне все, но… — он озорно улыбнулся: — можно это считать началом долгой и хорошей дружбы?
Вик подняла на него глаза:
— Даже не надейтесь, что я буду сливать вам ход расследования или подробности каких-то других дел.
Мужчина поднял руки вверх, словно сдавался:
— Даже не надеялся, но, признайтесь сами себе — мы, репортеры, можем не только портить расследования и рушить чужие карьеры, мы можем и помогать. И капелька признательности от вас — для нас большая и интересная статья. Подумайте над этим, констебль. Мы можем быть друг другу полезны. — он достал из кармана брюк портмоне и положил крупную купюру под блюдце: — простите, не могу дальше продолжать нашу интересную беседу. Репортера, как и волка, ноги кормят. До встречи, констебль Ренар!
— До встречи, нер Эртон, — сухо сказала Вик, искренне не зная, как может пройти их следующая встреча: как у друзей или как у врагов, ведь репортеры чаще всего были последними, срывая ради сенсации не одно расследование, как чуть не случилось с делом Чернокнижника.