— Я так рада тебя видеть! — выпалила она, ни на йоту не ослабляя свою железную хватку. Наконец, сжалившись над моим дыхательным аппаратом, она отпустила меня, отступила на шаг и придирчиво оглядела с ног до головы: — Хм, мне кажется, или ты за лето стал еще выше, чем в прошлом году?
Но не успел я вставить в ответ хотя бы одно жалкое слово подтверждения, как она переключилась в свой академический режим и начала тараторить:
— Кстати, ты уже сделал домашнее задание? Я имею в виду — абсолютно всё задание. Особенно эссе по Истории магии про Международный Статут о Секретности, потому что профессор Биннс в этом году обещал быть особенно придирчивым. Я закончила своё еще две недели назад и даже провела небольшое дополнительное исследование по оригинальным первоисточникам! А что насчет трансфигурации? Ты успел проработать теорию человеческой трансфигурации? Это критически важно, потому что на четвертом курсе мы будем проходить частичные изменения, и если не заложить прочную теоретическую базу прямо сейчас…
Она говорила с такой скоростью, что казалось, ее легким совершенно не требовался кислород между длинными предложениями.
— …и еще я подготовила небольшую шпаргалку по сложным чарам, которые могут нам пригодиться в этом году. Ну, технически это не шпаргалка, а, скорее, расширенные и систематизированные заметки, но я могу дать их тебе переписать! И по зельям тоже! Снейп наверняка опять будет к нам жестоко придираться, особенно к тебе и Гарри, так что лучше подготовиться ко всему заранее. Скажи мне, ты хотя бы начал читать новый учебник по Защите от Темных искусств? Там представлен очень сложный материал, особенно та глава, что посвящена нежити…
В этот момент Гермиона наконец-то сделала короткую, вынужденную паузу, чтобы просто вдохнуть воздуха, и посмотрела на меня с явным ожиданием, подозрительно прищурив карие глаза.
— Ну? Так ты сделал хоть что-нибудь из заданных эссе, или, как обычно, безответственно оставил всё на последнюю неделю августа?
Я молча смотрел на нее, чувствуя, как на губах сама собой расплывается искренняя улыбка. Да уж, её характер оказался в точности таким, каким его и описывали в прочитанных мною книгах: пробивной, бескомпромиссный и слегка зацикленный на учебе. Но, несмотря на всю эту легкую навязчивость и менторский тон, за ними четко ощущались настоящие, искренние переживания и забота. А поскольку близких друзей у нее в наличии имелось ровно две штуки — то бишь я и Гарри, — то и весь свой колоссальный запас этой гиперопеки она щедро и без остатка выливала исключительно на наши неподготовленные головы.
Гермиона уже открыла рот, чтобы продолжить свою речь, когда я, не дав ей произнести ни звука, мягко щёлкнул её указательным пальцем по носу.
Она осеклась на полуслове и возмущённо округлила свои карие глаза.
— Рон, ты что себе по…
— И я тоже очень рад тебя видеть, Гермиона, — спокойно перебил я её. — Привет. Обычно именно с таких простых слов нормальные люди начинают диалог после долгой разлуки, а вовсе не с допроса о количестве написанных свитков по Истории магии. Поверь, об этом мы ещё успеем поговорить позже.
Девушка замерла с приоткрытым ртом, явно оказавшись в тупике и совершенно не представляя, как реагировать на подобный сбой в привычной программе моего поведения. На её щеках проступил лёгкий, очаровательный румянец — забавная смесь искреннего удивления и внезапного смущения. Она растерянно моргнула пару раз, пытаясь подобрать нужные слова, а затем всё-таки тихо фыркнула, разом растеряв весь свой прежний менторский запал.
— Ну… привет, — неуверенно пробормотала она, всё ещё пребывая в состоянии лёгкой прострации от того, что её привычная схема общения дала столь масштабную трещину. — Я просто… просто очень волновалась за вашу подготовку.
Именно в этот момент хлипкие двери отцовского сарая с треском распахнулись, и оттуда с радостным смехом выскочили Фред и Джордж, безошибочно почуявшие свежую жертву для своих нескончаемых шуток.
— Гермиона! — восторженно завопил Фред, первым подлетая к нашей небольшой компании. — Небеса услышали наши молитвы! Наша любимая, незаменимая ходячая библиотека наконец-то вернулась в свои пенаты!
Джордж ловко обогнул её с другой стороны и, с явным преувеличенным облегчением на лице разведя руки в стороны, произнес: