Я действительно перепробовал уже всё, до чего смог додуматься сам или что сумел вычитать в библиотечных фолиантах по артефакторике. Однако мой импровизированный детектор с завидным упрямством отказывался работать так, как мне было нужно. Изначально я попытался решить проблему самым очевидным способом. Раз кольцо реагирует на всё подряд, значит, нужно как-то ограничить область, в которой оно способно улавливать магию. На это ушло несколько дней. Я долго возился с чарами, пытаясь заставить артефакт обращать внимание только на происходящее в пределах десяти метров. Это немного помогло. По крайней мере, «Тревожник» перестал впадать в панику каждый раз, когда где-нибудь тремя этажами выше Пивз решал устроить очередную атаку навозными бомбами на первокурсников.
Затем я взялся за фильтрацию магического фона. Для начала вплёл в структуру кольца простейший поглотитель, чтобы артефакт подпитывался рассеянной в воздухе магией, а не тянул силы напрямую из меня. После этого добавил несколько экранирующих чар, пытаясь научить его игнорировать постоянную магию, которой в Хогвартсе было буквально пропитано всё вокруг. Это дало определённый эффект, но главную проблему так и не решило.
Кольцо по-прежнему совершенно не умело отличать безобидное бытовое заклинание от реальной угрозы. Для этой тупой металлической болванки Люмос, очищающие чары, которые Гермиона регулярно применяла к своей мантии, и летящий тебе в спину Ступефай выглядели абсолютно одинаково. Магический всплеск есть магический всплеск, и никакой разницы между ними оно попросту не видело.
В какой-то момент отчаяния я даже всерьёз начал обдумывать безумную идею — вручную задать артефакту правила, по которым он должен определять опасность. То есть буквально научить его распознавать каждое известное мне боевое заклинание и создать своеобразный список угроз. Правда, эта мысль умерла практически сразу после своего появления, потому что уже через несколько секунд стали очевидны её недостатки. Во-первых, боевых и калечащих заклинаний существовало достаточно много, и далеко не все из них были мне известны. Даже если ограничиться наиболее распространёнными, их всё равно наберётся несколько десятков, а если учитывать более редкие, тёмные или узкоспециализированные чары, то список станет ещё длиннее. Тратить же годы на то, чтобы поочерёдно изучать каждое из них и заносить в память артефакта, было откровенно бессмысленно. Во-вторых, чтобы научить его распознавать какое-либо заклинание, мне пришлось бы сначала самому идеально разобраться в его устройстве, а это уже превращалось в задачу совершенно другого масштаба.
Пытаться заранее угадать, чем именно однажды решит выстрелить в тебя какой-нибудь Пожиратель Смерти, — это примерно как учить все языки мира в надежде понять, на каком именно из них тебя сейчас собираются оскорбить. Теоретически возможно, но на практике глупо, муторно и совершенно неэффективно.
Нет, я определённо двигался не в том направлении. Артефакту нужно было реагировать не на конкретную формулу заклинания, а на саму суть угрозы. Ведь если задуматься, между летящим в тебя Ступефаем, каким-нибудь режущим заклинанием и обычным Протего существовала одна принципиальная разница: первые два были направлены на то, чтобы причинить вред, тогда как третье, наоборот, служило защитой.
И вот тут, буквально пару дней назад, до меня наконец дошло. Я сидел в гостиной, смотрел на огонь в камине и в какой-то момент поймал себя на простой мысли: какого чёрта я вообще пытаюсь изобрести велосипед, если в этом мире уже давно существуют предметы, выполняющие очень похожие функции?
В памяти сразу же всплыл один крайне примечательный экземпляр. Тот самый карманный Вредноскоп, который оригинальный Рон когда-то купил в Египте и подарил Гарри на день рождения. Небольшая стеклянная юла, которая начинала светиться и крутиться, если рядом кто-то замышлял недоброе. В прошлом году эта штука постоянно сходила с ума в нашей спальне, и все решили, что она попросту сломана. Тогда никто даже не догадывался, что на самом деле Вредноскоп честно выполнял свою работу и реагировал на Питера Петтигрю, который спокойно спал в облике крысы на моей кровати. И чем дольше я об этом думал, тем сильнее мне хотелось несколько раз стукнуться головой о ближайшую стену. Ответ всё это время буквально лежал на поверхности. Если какой-то маленький магазинный прибор способен распознавать недобрые намерения, то почему я вообще пытаюсь решить эту задачу с нуля?