Гарри этот Вредноскоп был совершенно без надобности, поэтому он уже давно отправился пылиться на самое дно его сундука в качестве бесполезной игрушки. Я же без лишнего шума (и, конечно же, с его разрешения) одолжил его для крайне важных и благородных научных целей. Когда я разобрал Вредноскоп на составляющие и прогнал его через несколько диагностических заклинаний — не без подсказок Флитвика о том, как вообще анализировать чужие чары, — я был искренне удивлён. Конструкция оказалась одновременно довольно простой и при этом невероятно продуманной. Самое интересное заключалось в том, что Вредноскоп вообще не реагировал на магию как таковую. В эту стеклянную юлу был встроен примитивный, но крайне устойчивый комплекс чар, работавший как своеобразный пассивный аналог легилименции.
Артефакт не пытался читать мысли или проникать в сознание человека. Вместо этого он улавливал эмоциональный и ментальный фон окружающего пространства, реагируя на ложь, скрытую враждебность, злой умысел или осознанное желание причинить вред.
Именно поэтому он сходил с ума рядом с предателем Петтигрю и при этом спокойно молчал, когда Гарри колдовал на уроках. Магия Вредноскопа откликалась не на сам факт использования чар, а исключительно на намерение совершить что-то недоброе.
И это было именно то, чего всё это время не хватало моему «Тревожнику», — идеального фильтра, способного отсекать всё лишнее и реагировать только на реальную угрозу. Вот только была одна загвоздка: я ни черта не смыслил в ментальной магии. Я не легилимент, мой уровень владения подобными вещами находился где-то в районе нуля, и создать чары, способные улавливать чужие агрессивные намерения, я попросту не мог. На такое ушли бы годы тренировок под руководством опытного мастера. Но тут возникал вполне закономерный вопрос: а зачем мне вообще пытаться создавать этот сложнейший массив чар с нуля, если он уже лежит прямо передо мной в готовом и полностью рабочем виде?
Если рассматривать артефакты как механизмы, то мне не нужно было заново изобретать двигатель. Мне нужно было лишь аккуратно извлечь этот самый «двигатель» из Вредноскопа и встроить его в собственное кольцо. Грубо говоря, взять уже существующий массив чар, отвечающий за распознавание враждебных намерений, отключить у него функцию «крутиться и свистеть», а затем привязать этот триггер угрозы к механизму сжатия кольца. По сути, получалась самая настоящая магическая трансплантология.
Конечно, на словах всё это звучало гораздо проще, чем на практике. Перенос чужой, давно устоявшейся магической структуры из одного физического носителя в другой был отличным способом случайно уничтожить сразу оба предмета. Одно неосторожное движение палочкой — и я бы просто стёр эти чары в пыль.
Но логика подсказывала, что это мой единственный реальный шанс получить рабочий сигнальный артефакт в обозримом будущем. У меня уже был «донор», был «реципиент» и, что самое главное, имелось вполне чёткое понимание того, как именно они должны взаимодействовать между собой.
Оставалось только заставить эту безумную гибридную конструкцию наконец заработать.
Так как я уже довольно долго сидел, буквально не отрывая головы от этой задачи, пора было наконец сделать небольшой перерыв. С артефактами на сегодня определённо стоило заканчивать, потому что ещё немного, и я рисковал превратиться в слегка безумного волшебника, который начинает разговаривать со своими записями и искренне обижается, когда они ему не отвечают. Нет, серьёзно, за последние несколько дней я слишком сильно погрузился в схемы, расчёты и бесконечные размышления. В какой-то момент мне даже стало немного не по себе, потому что я начал ловить себя на том, что смотрю на самые обычные предметы и автоматически прикидываю, какие чары на них можно наложить, как это лучше реализовать и будет ли от этого хоть какая-то практическая польза.
А это, если честно, уже выглядело весьма тревожным симптомом.
Поэтому я отодвинул от себя все мысли о работе и задумался о куда более важном вопросе. Нужно было срочно поднять себе настроение. Причём сделать это быстро, качественно и, желательно, без вреда для окружающих… хотя насчёт последнего я бы всё-таки не стал давать стопроцентных гарантий, потому что мой взгляд как раз остановился на двух людях, сидевших чуть левее меня. Гарри и Гермиона о чём-то негромко разговаривали, причём выглядело это настолько естественно, что я даже невольно улыбнулся. За прошедшие недели произошло довольно много небольших изменений, которые по отдельности были почти незаметны, но вместе уже складывались в весьма любопытную картину.