Хотя, если уж быть честным с самим собой, возмущался я скорее из вредности. Энергия этой неугомонной пигалицы была настолько заразительной, что сердиться на неё дольше пары секунд становилось попросту невозможно. Проводить с ней время оказалось на удивление весело, а её искренний восторг от любой мелочи невольно заставлял улыбаться. К тому же Габриэль была настолько милой, что временами воспринималась не как человек, а как очень общительная плюшевая игрушка, которую так и хотелось потискать.
Следующие полчаса убедили меня в одной простой истине: если одна маленькая француженка что-то решила, сопротивляться этому было абсолютно бесполезно. Габриэль носилась по праздничным улицам Хогсмида с таким воодушевлением, словно твёрдо вознамерилась за один вечер обойти их все. Она то и дело хватала меня за руку и тащила к очередному прилавку, витрине или уличному представлению. Стоило её взгляду зацепиться за что-нибудь хоть немного необычное, как я тут же слышал очередное восторженное:
— Ron! Regarde! Скорее, скорее! Посмотри! Видишь этих маленьких игрушечных фениксов? Они настоящие! Ну… почти настоящие. Mon Dieu, какие же они милые! Я бы одного обязательно забрала домой. Хотя… нет… Флёр наверняка скажет, что от них слишком много шума. Она вообще очень любит слово «слишком». Слишком шумно, слишком ярко, слишком много сладкого… Иногда мне кажется, что она вообще родилась сразу взрослой.
Я усмехнулся.
— И ты её, конечно, всегда слушаешься?
Габриэль удивлённо посмотрела на меня, явно не понимая, зачем я вообще об этом спрашиваю.
— Mais non! Bien sûr que non! Конечно нет! Сначала я её не слушаюсь… потом она меня ловит… потом читает длинную лекцию… потом я обещаю, что больше никогда-никогда так делать не буду…
Она на секунду задумалась.
— …а потом снова не слушаюсь.
Я не выдержал и рассмеялся.
— По-моему, это не самая лучшая привычка.
— Зато проверенная! Пока работает.
Мы прошли ещё несколько десятков метров, как вдруг Габриэль снова потянула меня в сторону.
— Oh! Regarde!
На одном из прилавков стояли десятки небольших волшебных фигурок, каждая из которых жила своей маленькой жизнью. Крошечные дракончики лениво выпускали дым колечками, гиппогрифы неторопливо переступали с лапы на лапу, пытаясь клевать прилавок, а нюхлер размером с ладонь с невинным видом уже тянулся к золотой пуговице на мантии продавца, пытаясь её стащить.
Габриэль звонко рассмеялась.
— Он мне нравится! Совсем как я!
— Правда?
— Ну… почти. Я тоже иногда беру вещи Флёр без спроса.
— И что бывает потом?
Она наклонилась ко мне.
— Потом начинается погоня, правда, обычно всё заканчивается моей капитуляцией и… — она уже привычным движением потёрла свою пятую точку. — Наказанием.
К счастью, спустя ещё несколько минут мне всё-таки удалось воспользоваться первой же свободной возможностью и купить нам обоим по большому рожку мороженого.
— Merci, Ron! — радостно улыбнулась Габриэль, принимая своё. — Я же говорила Флёр, что ты очень добрый.
— И что она ответила?
— Что я ещё слишком маленькая и слишком легко начинаю хорошо думать о людях.
Она откусила сразу большой кусок мороженого и довольно зажмурилась.
— А потом добавила, что даже если ты купишь мне мороженое, это всё равно ничего не доказывает.
Я усмехнулся: сомневаюсь, что Флёр говорила именно это, но будем считать, что я поверил.
— Звучит вполне разумно.
— Совсем неразумно! — тут же возмутилась она. — Лично для меня это уже очень серьёзное доказательство.
Она снова схватила меня за рукав и потащила дальше.
На этот раз мы остановились возле прилавка с волшебными украшениями. Они сразу привлекали внимание не столько своей красотой, сколько наложенными на них чарами. Одни серебряные браслеты сами складывались в причудливые узоры, кулоны мягко меняли цвет, а заколки в форме бабочек время от времени лениво взмахивали крошечными крылышками.
Габриэль восхищённо ахнула.
— Comme c'est joli…
Она осторожно перебирала украшения одно за другим, пока вдруг не остановилась.
— Вот это…
Девочка осторожно подняла небольшой серебристый кулон в форме снежинки. Где-то в самой его сердцевине мягко мерцала крошечная голубая искра, отчего действительно казалось, будто внутри кружится маленькая снежная метель.