Сириусу, похоже, понравилась роль огромной плюшевой игрушки, поэтому он повернул голову и принялся вылизывать лицо Габриэль. Девочка попыталась прикрыться ладошками, но получалось у неё настолько неубедительно, что Блэк даже не думал останавливаться, а Габриэль лишь весело смеялась.
Отсмеявшись, она посмотрела на меня и с любопытством спросила:
— Рон, а ты не знаешь, как его зовут?
— К сожалению, принцесса, его настоящее имя слишком известно, чтобы произносить его вслух, — усмехнулся я. — Но все местные зовут его просто Бродягой.
Габриэль смешно сморщила нос.
— Brodia-ga? Какое-то очень странное имя. И оно ему совершенно не подходит! Но ничего страшного, я обязательно придумаю тебе другое, mon gros chien.
Стоявшая рядом Флёр недовольно нахмурилась. Похоже, вся эта история с грязным уличным псом уже действовала ей на нервы, и она раздражённо посмотрела прямо на меня.
А вот сейчас не понял… Женщина, а я-то тут при чём? Я вообще стою в стороне и изо всех сил стараюсь изображать элемент местного ландшафта. Это не я, а твоя малолетняя сестра прямо сейчас собирается приютить беглого государственного преступника! Моя совесть в данный момент абсолютно чиста.
— Non, Gabrielle, écoute-moi bien! — Видимо, из-за эмоций её французский акцент стал ещё заметнее. — Никаких новых имён ты придумывать не будешь. И мы никуда и ни при каких обстоятельствах его не забираем! Посмотри на это животное! Он же грязный, нечёсаный и наверняка переносит половину известных магических инфекций! C'est impensable! Ты действительно думаешь, что мадам Максим позволит тебе затащить эту… эту гору шерсти и блох в нашу карету? У нас иностранная делегация, а не приют для бездомных шотландских псов-переростков! К тому же он занимает места больше, чем мы с тобой вместе взятые. Ему место здесь, на улице или в лесу, где он обычно обитает, но уж точно не рядом с нами. C'est hors de question, Gabrielle! И даже не проси. Мне совсем не хочется, чтобы наша с тобой комната потом пропахла псиной.
Некоторое время две сестры сверлили друг друга взглядами, устроив негласную дуэль двух несгибаемых французских характеров. А затем, словно по какой-то невидимой, но явно зловещей команде, они одновременно повернули головы и уставились прямо на меня.
Млять… Прекрасно. Просто восхитительно. Понятия не имею, как именно сработала эта их женская телепатия, но крайним в семейном конфликте почему-то снова оказался я. А ведь какие-то философы-оптимисты любят с умным видом повторять, что безвыходных ситуаций не бывает… Искренне надеюсь, что тот сказочный идиот, который это придумал, сейчас смотрит на меня откуда-нибудь с небес и наконец понимает, насколько сильно он ошибался.
Потому что прямо сейчас я оказался в самом эпицентре идеального тактического капкана. Что бы я ни сделал, в итоге всё равно останусь неправым, виноватым и, скорее всего, морально… а может, и физически уничтоженным.
С одной стороны, мелкая принцесса смотрела на меня огромными, полными надежды глазами, ожидая, что её личный рыцарь вот-вот героически отвоюет право забрать этого блохастого диверсанта в их карету. С другой — стояла Флёр. Прекрасно понимая, какое необъяснимое влияние я имею на её младшую сестру, она сверлила меня таким ледяным взглядом, который без всяких слов говорил: «Только попробуй её поддержать, грязный английский варвар, и даже твой пепел потом не смогут найти».
И что мне, прикажете, делать? Расстраивать Габриэль мне не хотелось от слова «совсем». Эта маленькая пигалица уже успела крепко поселиться в моём сердце, заняв место ещё одной младшей сестры. Но и ссориться с её старшей сестрой мне тоже совершенно не улыбалось. Причём по какой-то очень странной и до сих пор не изученной мной причине… Ну, или, по крайней мере, злить её ещё больше.
В такие напряжённые, по-настоящему критические моменты любому уважающему себя мужчине следовало бы поступить благородно, решительно и истинно по-мужски…
Но, увы, аппарации я пока не обучен. А других достойных способов «героически» исчезнуть отсюда, к сожалению, ещё не изобрели.
— Рон, наконец-то мы тебя нашли! А то уже собирались идти искать без тебя… О! Я смотрю, ты уже встретил Бродягу? — раздался со стороны спасительный голос Гарри.
Они с Гермионой шли к нам по улице, и Сириус тут же потерял всякий интерес к французским сёстрам. Радостно вильнув хвостом, он рванул к ребятам и принялся носиться вокруг них, обнюхивать мантию Гермионы и всячески ластиться к своему крестнику, изображая самую счастливую собаку на всём Британском полуострове.