— Ты всё сделал, как я говорил? — негромко спросил я.
— Да-да, не переживай, — нетерпеливо ответил Гарри, поспешно достав из кармана мантии скомканный кусок пергамента и сунув его мне в руку.
— А я и не переживаю. Это ведь у тебя нездоровая тяга к участию в крайне сомнительных и травмоопасных спортивных соревнованиях, — ответил я, убирая пергамент в карман. — Но на твоём месте я бы сейчас больше беспокоился о том, как именно ты собираешься объяснять всю эту самодеятельность своей… девушке.
Я кивнул в сторону Гермионы. Наша любимая кудряшка пока ещё не до конца понимала, что именно происходит, но, судя по её сужающимся глазам, шестерёнки в её гениальной голове уже начали вставать на свои места. Выражение её лица, обращённое к Гарри, красноречиво обещало ему персональную экскурсию по всем кругам ада. А когда её взгляд переметнулся на меня, я понял, что эту увлекательную экскурсию мы с Избранным будем проходить уже вдвоём.
— Гарри, что вы… Рон, ты куда собрался?! А ну стой! — возмущённо ахнула Гермиона, вскакивая с места.
Слушать дальнейшую гневную тираду я благоразумно не стал, оставив Избранного один на один с его личной Немезидой, и уверенным шагом направился к Кубку Огня.
Зал был забит битком: до объявления результатов оставалось всего несколько часов, и многие студенты решили дождаться их прямо здесь. По мере того как я приближался к центру Большого зала, гул голосов постепенно стихал, а недоумённых взглядов становилось всё больше. Подойдя к светящейся золотистой возрастной черте, я спокойно остановился перед ней. За преподавательским столом разговоры тоже стихли. Дамблдор смотрел на меня со своей фирменной полуулыбкой — спокойной и совершенно нечитаемой, словно уже догадывался, что я собираюсь учудить. Снейп, о чудо, выглядел почти ошарашенным: на его лице читалось искреннее непонимание происходящего. Видимо, он всё ещё пытался уложить в голове содержимое моего утреннего «эссе» и понять, что вообще происходит. А вот наш декан, профессор Макгонагалл, смотрела на меня с такой усталостью, что мне даже показалось, будто у неё начал дёргаться глаз. По крайней мере, выражение её лица говорило само за себя: «Мерлин всемогущий, только не это… Ещё один Уизли решил устроить неприятности. Нет, с меня хватит. Ещё один год — и сразу на пенсию. Лучше выращивать цветы и возиться в саду, чем снова разбираться со всем этим…».
Во всём Большом зале стало непривычно тихо. Я стоял прямо перед светящейся золотистой чертой и в последний раз прокручивал в голове заготовленную речь. План был прост: превратить всё происходящее в типичную, слегка идиотскую гриффиндорскую выходку, чтобы заранее смягчить реакцию окружающих. Пусть лучше в глазах всей школы — и одного весьма конкретного хитрого Пожирателя Смерти — я останусь удачливым наглым придурком, который каким-то чудом «обманул» защиту директора, чем кто-нибудь догадается, что всё это было частью заранее продуманного плана. Имидж школьного хулигана и недотёпы сейчас подходил мне как нельзя лучше.
Дамблдор, сидевший за преподавательским столом, слегка подался вперёд. Судя по его спокойному взгляду, ему было любопытно, чем всё закончится.
— Мистер Уизли, полагаю, вы хотите нам что-то сказать?
— Именно так, профессор Дамблдор. — Я выпрямился и сделал максимально серьёзное лицо. — Я нахожусь здесь исключительно для того, чтобы восстановить историческую справедливость, которая совсем недавно была самым возмутительным образом нарушена.
Профессора за столом уставились на меня так, словно были уверены, что меня совсем недавно приложило бладжером по голове и я ещё не успел прийти в себя. Профессор Макгонагалл прикрыла лицо рукой и, судя по её виду, испытывала такой испанский стыд за своего студента, что была уже не прочь трансфигурироваться во что-нибудь неприметное. Зато Дамблдора происходящее, похоже, откровенно забавляло.
— И о какой же несправедливости идёт речь? — с лёгкой улыбкой поинтересовался он.
— Видите ли, директор, недавно я засел в библиотеке за книги. Да-да, уважаемые профессора, не удивляйтесь. Гриффиндорцы, вопреки распространённому мнению, всё-таки умеют читать. А некоторые из нас порой даже получают от этого удовольствие.
Я повернул голову к нашему столу и подмигнул ошарашенной Гермионе.
— И вот, копаясь в архивах, я наткнулся на одну весьма любопытную вещь. Хотя, строго говоря, секретом она никогда и не была…