Я шёл по коридорам школы, и, честно говоря, настроение у меня было так себе. Да, вроде бы всё получилось именно так, как я и хотел, но ключевое слово здесь — «вроде бы». Я сильно сомневался, что директор и зельевар поверили мне до конца. Впрочем, пока всё шло по плану, а это уже было немало. Возвращаться в гостиную Гриффиндора мне совершенно не хотелось. Там меня наверняка ждали допросы, расспросы и бесконечные попытки выяснить, что же на самом деле произошло. А сейчас я был не в настроении ни с кем разговаривать. Хотелось просто проветрить голову и хоть ненадолго избавиться от тяжёлых мыслей.
Поэтому я миновал жилые этажи, вышел из замка и неспешно направился к Чёрному озеру.
Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, отбрасывая на спокойную гладь озера длинные оранжевые блики. Небо постепенно темнело, наливаясь густыми вечерними красками, и вокруг царила тихая, умиротворённая атмосфера уходящего дня.
Неподалёку от берега стояла огромная карета Шармбатона. Возле неё прогуливались студенты французской школы: кто-то негромко беседовал, а кто-то, как и я, молча любовался закатом.
Вдруг позади послышался до боли знакомый быстрый топот ножек. Развернуться я успел лишь в последний момент, инстинктивно выставив перед собой руки. В следующее мгновение в меня на полном ходу влетела французская ракета по имени Габриэль Делакур. Не удержав равновесия, я рухнул спиной на мягкую траву, машинально прижав девочку к себе.
И вот лежу я, смотрю в вечернее небо и пытаюсь отдышаться, потому что удар под дых получился весьма чувствительным. А эта маленькая зараза нависает надо мной с широченной счастливой улыбкой и заглядывает прямо в глаза. Ну и как после такого на неё обижаться?
— Рон! Я так г'ада тебя видеть! — тут же затараторила она. — Я тебя весь вечег' ждала! Ты представляешь, мадам Максим сказала, что Флёр стала чемпионкой! Мы все так хлопали! О, Флёр, конечно, сразу сделала такое очень-очень гог'дое и спокойное лицо, будто ей каждый день Кубок Огня вручают, но я-то знаю! Она была так довольна, что даже позволила мне надеть её шарф и совсем не ругалась! А ещё мы сегодня ходили гулять к лесу, и там такие смешные растения, которые сами ползают…
Эх, мой ты личный пушистый антидепрессант. Как же я всё-таки рад её видеть. И это совершенно серьёзно. Я просто лежал на траве, слушал, как она без умолку щебечет какую-то совершенно неважную, по-детски наивную чепуху о своём дне, и чувствовал, как паршивое настроение понемногу улетучивается само собой.
Я улыбнулся и слегка взъерошил ей волосы. Габриэль недовольно фыркнула, точь-в-точь как рассерженный котёнок, чем только сильнее подняла мне настроение. Тогда я решил перейти к тяжёлой артиллерии и начал её щекотать. Девочка тут же звонко завизжала, рассмеялась и принялась вертеться у меня на животе, пытаясь увернуться. Впрочем, не сказать чтобы она слишком уж старалась вырваться. Решив, что с неё пока хватит, я убрал руки.
Тяжело дыша от смеха, она упёрлась локтями мне в грудь, подпёрла подбородок ладонями и внимательно посмотрела мне в глаза.
— Ты выглядишь чем-то расстроенным, Рон. Может, тебе нужно съесть чего-нибудь сладкого? Вот Флёр, когда из-за чего-то расстраивается или нервничает, постоянно ест сладкое. И довольно много, между прочим! Ой…
Она резко замолчала и испуганно прикрыла рот ладошкой.
— Мне, наверное, не стоило этого говорить, да?
Её слегка растерянная и откровенно испуганная тем, что только что сдала сестру с потрохами, мордашка окончательно меня развеселила.
Ну точно. Лучший антидепрессант.
— Не волнуйся, принцесса, я тебя не выдам и никому ничего не расскажу, — усмехнулся я и легонько щёлкнул её по носу. — А настроение у меня уже отличное. И, кстати, исключительно благодаря тебе. Так что спасибо.
Она потёрла нос и снова широко улыбнулась.
— Всегда пожалуйста, mon chevalier, — с важным видом ответила Габриэль.
Мы вместе рассмеялись. Затем она перевернулась на спину, так и оставшись лежать у меня на груди, а я, медленно перебирая пряди её волос, продолжил молча смотреть на темнеющее вечернее небо.
Не знаю, сколько мы так пролежали. Может, полчаса, может, час, а может, и того больше. Солнце окончательно скрылось за горизонтом Чёрного озера, а на потемневшем небе одна за другой начали загораться холодные точки звёзд.
Моя личная «принцесса» время от времени тыкала пальчиком в небо, указывая на какую-нибудь случайную звезду, и тут же требовала назвать её имя. Понятия не имею, с чего она вообще решила, что я дипломированный астроном, но, чтобы не разочаровывать ребёнка, я поступил так, как на моём месте поступил бы любой ответственный взрослый. А именно — принялся беззастенчиво нести абсолютную отсебятину, сочиняя всё прямо на ходу. Я вдохновенно выдумывал невероятные легенды о происхождении звёзд, их древних названиях и эпических битвах, благодаря которым они якобы оказались на небосводе.