Ну почему, почему мой день просто не может закончиться спокойно?
— Понимаешь, Флёр, — я постарался придать своему голосу максимально философский тон, — я лежу здесь и с искренним удовольствием наслаждаюсь красотой ночного неба, любуюсь далёкими созвездиями. Но ты подошла так близко, что передо мной внезапно взошла… скажем так, ослепительно-белоснежная луна. Она, безусловно, невероятно прекрасна и, признаться, затмевает собой все звёзды, но, боюсь, это не совсем то астрономическое явление, к которому я был морально готов… по крайней мере, в данный момент.
Флёр замерла, пытаясь осознать, что именно я сейчас сказал. Судя по её смешно наморщенному носику, в прелестной французской головке шёл напряжённый мыслительный процесс. А затем её глаза резко расширились. Она с неподдельным негодованием уставилась на меня.
О, видимо, мой тончайший поэтичный намёк всё-таки достиг адресата.
Девушка поспешно сделала несколько шагов назад, одёрнула юбку и, к моему огромному удивлению, слегка покраснела. Она даже развернулась на каблуках, явно собираясь немедленно уйти обратно к карете, но тут же вспомнила, что её спящая сестра всё ещё лежит у меня на груди. А оставлять Габриэль наедине с каким-то озабоченным мужланом вейла, судя по всему, не собиралась.
Флёр снова повернулась ко мне, сверкая рассерженными глазами. И знаете, с этим пунцовым румянцем и возмущённо поджатыми губами она показалась мне на удивление… милой.
— Espèce d'idiot pervers! — прошипела она яростным шёпотом, чтобы не разбудить сестру, гневно тыча в мою сторону пальчиком. — Barbare du nord stupide et mal élevé! Comment oses-tu?! Tu es insupportable! Sauvage! (Извращённый идиот! Тупой, невоспитанный северный варвар! Да как ты смеешь?! Ты просто невыносим! Дикарь!)
Пока она шипела в мою сторону, я лежал и философски размышлял, хорошо это или всё-таки плохо, что я не знаю французского. Ни единого слова из её пламенной речи я не понимал. Точнее, не понимал дословно. Но, несмотря на языковой барьер, мозги у меня всё-таки имелись, а интонация говорила сама за себя. Судя по всему, титул благородного спасителя я только что окончательно утратил, зато обзавёлся парочкой новых, куда менее лестных французских эпитетов.
Но стоит отдать ей должное: в себя она пришла довольно быстро. Выплеснув на меня всё, что успело накопиться в её очаровательной французской головке, Флёр глубоко вздохнула, успокоилась и поправила растрепавшиеся светлые волосы. Затем она обошла меня по широкой дуге и, немного поколебавшись, всё-таки присела на траву. Правда, в нескольких метрах от меня. М-да…
— Уже довольно поздно. Габг'иэль пог'а спать, — холодно произнесла она, глядя куда-то в сторону Запретного леса.
Я лишь молча развёл руками, всем своим видом показывая, что её сестру силой вообще-то не удерживаю. Да и та, к слову, уже давно крепко спала, пуская слюни мне на мантию. Флёр на мгновение перевела взгляд на Габриэль, затем на меня, едва заметно скривилась и снова отвернулась.
Ох, тяжка моя жизнь. И почему с мелкой Габриэль общаться легко и просто, а с её старшей сестрой всё получается с точностью до наоборот?
— Флёр, могу я кое о чём спросить? — нарушил я затянувшееся молчание, решив наконец расставить все точки над «i». — Почему ты меня так явно недолюбливаешь? Откуда такое откровенное предубеждение? Мне просто хотелось бы понять причину. Что я тебе такого сделал?
Флёр резко повернула голову. Её ярко-синие глаза недобро блеснули в полумраке.
— Что ты сделал? — она возмущённо фыркнула. — Может быть, пг'ичина в том, что я в принципе не доверяю мужчинам? Или, может, дело в том, что, вернувшись с отцом из Англии, Габг'иэль только и делала, что без умолку рассказывала всем и каждому о каком-то героическом рыцаре? Да, поначалу я была тебе искренне благодарна за её спасение. Но когда моя маленькая сестра буквально каждый день повторяла, какой ты великолепный, прекрасный, смелый и замечательный… Знаешь, о чём я подумала?
Она слегка подалась вперёд и понизила голос.
— Я подумала, что она околдована. Что ты чем-то её опоил или наложил на неё Импег'иус. Я несколько раз тайно проверяла её на наличие чар, чтобы убедиться, что с её разумом всё в порядке. Я даже отвела её к знакомой женщине-легилименту во Франции, чтобы та проверила её память на наличие скрытых внушений!
— Эм… а это не слишком? — ошарашенно перебил её я. Одно дело — обычная забота старшей сестры, но таскать маленького ребёнка по мозгоправам из-за детской привязанности?
— Слишком?! — прошипела Флёр. — Этого ещё мало! Ты хоть пг'едставляешь, каково это, Рон? Ты знаешь, какие вы, мужчины, на самом деле? Вам всем нужно только одно. Стоит вам увидеть красивое лицо и фигуру, как ваши мозги моментально отключаются. Вы пускаете слюни, начинаете вести себя как разгорячённые животные, реагируя только на внешность и мой природный магнетизм. Никого из вас не волнует, что у меня внутри, о чём я думаю и чего хочу добиться в жизни. Вы смотрите на меня как на кусок мяса. Как на красивую игрушку.