Эти два не обременённых сильным умом создания лишь растерянно заморгали, пытаясь переварить всё, что я только что им сказал. Затем оба вопросительно посмотрели на Драко, но тот и сам сейчас пребывал в слегка заторможенном состоянии. Так и не дождавшись привычного указания от своего шефа, они действительно развернулись и направились к дальним стеллажам. И если зрение меня не подводит… Да нет, не подводит. Они и правда сняли с одной из полок книгу по… магозоологии.
Что ж… весьма исполнительные ребята.
Драко наконец отмер и уже дёрнулся, собираясь вскочить, но я снова положил руку ему на плечо, слегка наклонившись к нему.
— Сиди спокойно, дружище, — тихо прошептал я так, чтобы слышал только он. — А то, если ты сейчас сбежишь, я совершенно случайно могу рассказать Фреду и Джорджу, кто это так внимательно заглядывается на их младшую сестру за каждым обедом. Уверен, они по достоинству оценят твой живой интерес.
Малфой тут же передумал подниматься и лишь медленно повернул голову в мою сторону. Ох… судя по его «доброму» взгляду, я только что приобрёл своего нового, очень преданного фаната. И почему-то мне казалось, что перспектива объясняться с моими братьями нравилась ему значительно меньше, чем продолжать сидеть здесь.
— Вот и славно, — невозмутимо произнёс я, возвращаясь на своё место напротив. — Гарри, судя по твоему лицу, ты сейчас пытаешься понять, это я окончательно сошёл с ума или у тебя самого начались проблемы с восприятием реальности? Не переживай, сегодня проблема точно не в тебе. Гермиона, перестань тереть глаза, это не галлюцинация. Мы просто решили привлечь к нашему скромному исследованию почти лучшего студента Слизерина. Свежий взгляд нам точно не помешает.
Я по очереди оглядел всех присутствующих. Гарри с Гермионой переводили взгляды с Малфоя на меня, явно пытаясь понять, что именно я опять задумал. Сам же Драко смотрел куда угодно, только не в сторону сидевшей буквально рядом с ним Джинни.
М-да… Никогда бы не подумал, что этот напыщенный, самовлюблённый и высокомерный хорёк однажды будет вести себя… вот так, млять. Как говорится, влюблённый лев уже не хищник, а скорее коврик, о который женщина может спокойно вытирать ноги. Хотя о любви рассуждать, пожалуй, ещё рановато. Но то, что у него к Джинни есть явная симпатия, а возможно, и что-то посерьёзнее, — это уже практически стопроцентный факт.
— А ты, Малфой, не боишься, что кто-нибудь из слизеринцев увидит тебя в столь неподобающей компании? — передразнила Джинни его манеру растягивать слова. — И потом расскажет всему факультету, как низко ты пал, раз добровольно сидишь за одним столом с гриффиндорцами?
Драко наконец повернул к ней голову, пытаясь вернуть себе привычное высокомерное выражение лица.
— Не льсти себе, Уизли, — медленно произнёс он. — Если кто-нибудь с моего факультета и заглянет сюда, то увидит лишь, как наследник рода Малфоев из чистого милосердия снизошёл до того, чтобы понаблюдать за вашим убогим гриффиндорским цирком. А сижу я здесь исключительно потому, что твой ненормальный братец, похоже, окончательно лишился рассудка на фоне предстоящих похорон Поттера. Не воображай, будто ваше общество доставляет мне хоть малейшее удовольствие. Вы шумные, невоспитанные и совершенно не умеете себя вести.
Джинни слегка сузила глаза.
— Цирк? Единственный клоун за этим столом — это ты, Малфой, — спокойно парировала она, чуть подавшись вперёд. — Ты всю жизнь прячешься то за своими тупоголовыми дружками, то за фамилией и влиянием своего отца. Даже сейчас пытаешься убедить всех, что остался здесь не по собственной воле, потому что признаться в обратном тебе банально не хватает смелости. Ты слишком зависишь от того, что о тебе скажут чистокровные снобы из Слизерина. Похоже, без их одобрения ты и шагу ступить не можешь. Ты просто жалкое нич…
Она вдруг осеклась, так и не договорив последнее слово.
Бледные щёки Драко слегка порозовели. Он тоже подался вперёд, сокращая и без того малое расстояние между ними.
— Ты понятия не имеешь, чего я боюсь, а чего нет, глупая гриффиндорка, — тихо процедил он, и от прежней насмешки не осталось и следа. — В отличие от вашего семейства, я знаю, что такое репутация и статус и как трудно их сохранить. Я умею держать себя в руках, а не бросаться грудью на амбразуру при каждом удобном случае, как это постоянно делаете вы. Ваша хвалёная гриффиндорская смелость — всего лишь безрассудство. Ты и твои дружки вечно лезете туда, куда вас никто не просит, совершенно не задумываясь ни о последствиях, ни о том, как это выглядит со стороны. Для вас любой конфликт — повод немедленно вмешаться, даже если вас это совершенно не касается. Вы почему-то искренне уверены, что всегда знаете, как правильно, и даже не допускаете мысли, что можете ошибаться. Вы называете это смелостью, а я — самоуверенностью. И, знаешь, Уизли, между смелостью и глупостью разница не такая уж большая. Жаль, что вы её упорно не замечаете.