На следующее утро я… нет, не проснулся, как вы могли бы совершенно логично предположить, а просто оторвался от пергаментов, поскольку всю ночь не смыкал глаз, с маниакальным упорством сумасшедшего поглощая магические знания. От этого академического марафона голова слегка гудела и отзывалась тупой болью, что, впрочем, было не так уж и критично: в конце концов, если голова болит, значит, мозги в ней определенно присутствуют, а это уже само по себе отличная новость. Конечно, чашечка крепкого, хорошего эспрессо мне бы сейчас совершенно не помешала, чтобы окончательно вернуть ясность мысли, но чего нет, того нет, поэтому придется умыться ледяной водой и искренне надеяться, что этого спартанского ритуала окажется достаточно для полноценного пробуждения.
Приведя себя в более-менее вменяемый вид, я вернулся в нашу комнату и подошел к кровати, на которой безмятежно сопел Гарри.
— Гарри, — негромко позвал я, весьма настойчиво тряхнув его за плечо. — Вставай.
Гарри лишь недовольно заворчал, категорически отказываясь открывать глаза, и попытался зарыться поглубже в одеяло, отворачиваясь к стене.
— Ммм… Рон, ты чего? Ещё же совсем рано… — неразборчиво пробормотал он хриплым со сна голосом. — Дай поспать хотя бы до… ну хоть немного еще.
— Уже достаточно светло. Вставай, герой, у нас на сегодня запланировано слишком много дел.
Гарри с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с таким искренним возмущением, что я ни на секунду не усомнился, что, окажись у него сейчас под рукой что-нибудь тяжелое и увесистое — вроде того же толстого словаря Гермионы, — он бы не задумываясь запустил им прямо мне в голову.
— Много дел? — возмущенно проворчал он, потирая помятое лицо. — Мы же на каникулах… Что за изощренный утренний садизм? И… во имя Мерлина! — он смешно приоткрыл рот, наконец-то сфокусировав взгляд и разглядев мое, скажем так, слегка потасканное бессонницей лицо с залегшими под глазами тенями. — Эм, Рон… ты вообще себя в зеркало видел?
— Ну да, видел, и вынужден признать, что я хоть и немного худоват, но в целом весьма и весьма хорош собой, — скромно заметил я. — А что, имеются какие-то проблемы с восприятием моей неземной красоты?
Гарри на мгновение завис, усиленно моргая, а затем подозрительно прищурился.
— …Это ты, Фред? Или Джордж? Признавайтесь, кто из вас выпил Оборотное зелье, потому что это уже совершенно не смешно!
Я лишь слегка улыбнулся, прекрасно осознавая, насколько дико выглядит происходящее с его точки зрения.
— Поднимайся, пойдём, у нас действительно накопилось много работы.
Подхватив со стола стопку конспектов и тетрадей, которые я вчера выпросил у Гермионы, я направился к выходу. Уже пересекая порог комнаты, я услышал за спиной полный искреннего негодования голос окончательно проснувшегося друга:
— Какая ещё работа, Рон?! Эй, я с кем разговариваю?!
— Давай быстрее, Гарри, я жду тебя во дворе! — бросил я через плечо, не сбавляя шага.
Снаружи царила удивительная свежесть и почти непривычная тишина. Утренний белёсый туман ещё не успел рассеяться над окружающими «Нору» холмами и полями, а высокая трава густо серебрилась росой. Я остановился посреди двора, аккуратно сгрузил стопку драгоценных тетрадей на старый широкий пень и с удовольствием сделал глубокий вдох. Прохладный воздух приятно обжёг лёгкие, немного приводя в порядок гудящую после бессонной ночи голову.
Спустя пару минут со стороны крыльца послышались торопливые шаги, и из дома, едва не споткнувшись о порог, выскочил Гарри, на ходу неловко заправляя помятую рубашку и пытаясь хоть как-то пригладить свои вечно растрёпанные черные вихры.
— Ну и что за жизненно важная срочность заставила тебя поднять меня в такую несусветную рань? — недовольно спросил он, подходя ближе и ёжась от утренней прохлады.
— Да вот подумал, не хочешь ли ты поработать для меня живым манекеном для отработки заклинаний? — невинным тоном поинтересовался я.