— Привет, Рон, — первой поздоровалась она, когда мы подошли ближе.
Хм… Прозвучало довольно дружелюбно. Да и от недавнего раздражения из-за очередной пропажи сестры не осталось и следа. Наоборот, мне показалось, или она вполне искренне улыбалась… мне?
— Привет, Флёр.
И снова повисло неловкое молчание. Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Гарри с Гермионой переводили взгляды то на меня, то на Флёр, явно пытаясь понять, что происходит. Габриэль, всё ещё сидя у меня на руках, с любопытством вертела головой, повторяя за ними, отчего происходящее выглядело ещё забавнее.
Наконец Флёр слегка тряхнула своими серебристыми волосами и перевела взгляд на Гарри.
— Ты ведь чемпион от Хогвартса, верно? — спросила она.
Дождавшись утвердительного кивка, Флёр вежливо улыбнулась.
— Прости, мы ещё не успели познакомиться лично. Меня зовут Флёр Делакур. Хотя, полагаю, ты и так это знаешь.
— Гарри Поттер, — представился Избранный.
Затем француженка перевела взгляд на Гермиону.
— Кажется, мы с тобой ещё не знакомы. Флёр Делакур.
— Гермиона Грейнджер.
— Очень приятно познакомиться. Я рада наконец встретиться с друзьями Рона.
Гермиона улыбнулась в ответ. И с ней Флёр держалась так же вежливо и доброжелательно, как до этого с Гарри, без малейшего намёка на привычное высокомерие. Хм… Интересно, с чего вдруг такая перемена в поведении? Раньше я что-то не замечал, чтобы даже встреча со мной вызывала у неё настолько тёплые эмоции, скорее уж наоборот.
Флёр снова перевела взгляд на меня.
— Рон, мы можем поговорить наедине?
Гарри тут же расплылся в подозрительно довольной улыбке. Сделав шаг ко мне, он слегка наклонился и едва слышно прошептал прямо на ухо:
— Я смотрю, аппетиты у тебя растут. Решил прибрать к рукам не только младшую сестру, но и старшую? Неплохой размах, Рон. Как сказал бы Бродяга… одобряю.
Я уже открыл рот, собираясь отправить этого новорождённого тролля в пешее эротическое путешествие, но не успел.
— Конечно. Нам с Гермионой как раз уже пора возвращаться в замок, — громко и непринуждённо заявил Гарри, обращаясь к Флёр. Затем, будто невзначай, добавил: — Кстати… кажется, я наконец понял, о ком всё это время во сне говорил Рон. Первые пару ночей я вообще не мог разобрать, что он бормочет. Думал, просто очередной сон. Но потом одно и то же имя стало повторяться почти каждую ночь, причём так громко, что пару раз даже Дин с Симусом просыпались и советовали мне его разбудить. Теперь я почти уверен, что это было имя «Флёр».
Я молча уставился на этого предателя и, кажется, впервые за долгое время слегка покраснел. Это была гнусная ложь. Самая настоящая, наглая и бессовестная ложь! Флёр мне ни разу не снилась, и её имя я точно не произносил… Ведь не произносил же? Нет… Не мог же я делать это во сне?
Флёр ничего не сказала. Она лишь перевела взгляд с Гарри на меня и как-то странно улыбнулась…и почему-то именно такой реакции я ожидал меньше всего.
Затем он тут же подхватил слегка растерявшуюся Гермиону под руку и повёл её по тропинке в сторону Хогвартса. Я же остался стоять, молча сверля взглядом его удаляющуюся спину.
С одной стороны, я даже испытал что-то вроде гордости: внутренний тролль нашего Избранного определённо рос и набирался сил. С другой… моя ответная месть теперь просто обязана стать вдвое более жестокой и коварной.
Флёр сделала вид, что пропустила последние слова нашего Избранного мимо ушей, и перевела взгляд на младшую сестру, которая по-прежнему с полным комфортом сидела у меня на руках.
— Габриэль, иди в карету. Нам с Роном нужно поговорить.
Вместо ответа маленькая француженка лишь крепче обхватила меня за шею.
— Никуда я не пойду! — решительно заявила она. — Я и так провела с ним слишком мало времени! Если сейчас уйду, он опять исчезнет на несколько дней и даже не придёт ко мне!
Флёр едва заметно вздохнула.
— Габриэль, пожалуйста, иди в карету и не спорь со мной, — повторила она уже настойчивее. — Нам с Роном действительно нужно кое-что обсудить.
Малышка повернула к ней голову и пренебрежительно фыркнула.
— Oh là là, да знаю я ваши эти «важные разговоры»! Последние несколько дней ты сама не своя. Всё время о чём-то думаешь и даже со мной почти не гуляешь! А по вечерам, когда все расходятся, выходишь из кареты, садишься одна на берегу и подолгу смотришь на небо. Потом то краснеешь, то вдруг начинаешь глупо улыбаться, а через минуту уже тихонько ругаешься себе под нос. Я только и слышу: «la lune», «la lune»… Понятия не имею, что она тебе такого сделала и при чём тут вообще Луна, но, à mon avis, она не настолько важная. Так что можете спокойно разговаривать при мне!