Теперь делаем глубокий вдох, медленный выдох — и еще раз, чтобы окончательно прояснить сумбурные мысли. Так, соберись, тряпка: ты все-таки взрослый двадцатипятилетний мужик, а не трепетная девица на выданье. Ну попал в чужой мир, ну оказался в другом теле — экая, в сущности, мелочь, если взглянуть на ситуацию с должной долей философского цинизма. Раньше я был уверен, что переселение душ — это удел дешевых новелл, странных аниме и людей с чересчур богатым воображением. Но раз уж эта откровенная ересь каким-то образом оказалась реальностью, то устраивать истерику было поздновато. Нет, я, конечно, мог бы забиться в угол под кроватью и трагично оплакивать прошлую жизнь вместе с недавно купленной Sony PlayStation 5, оставшейся где-то в другом мире, но толку от подобного спектакля было бы ровно ноль.
Я всегда умел сохранять голову холодной даже в откровенно скверных ситуациях. Поэтому легкая паника, охватившая меня мгновением ранее, скорее всего, была обычным побочным эффектом подростковых гормонов предыдущего хозяина этого веснушчатого тела.
Мои успешные попытки достичь внутреннего равновесия и окончательно взять бунтующие эмоции под жесткий контроль были безжалостно прерваны очередным звуковым ударом снизу. Только теперь в голосе моей, как я понял, новоиспеченной матери зазвучали раскатистые, грозные металлические нотки, не сулившие ничего хорошего любому, кто посмеет их проигнорировать.
— Рональд Билиус Уизли, если через тридцать секунд твои ноги не окажутся на лестнице, я клянусь Мерлином, что лично поднимусь наверх и заколдую твою кровать так, чтобы она сама сбросила тебя на первый этаж прямо к кухонному столу! — прогрохотал снизу голос Молли Уизли, заставив пол под моими ногами слегка завибрировать. — Завтрак остывает, а Фред с Джорджем уже почти доели яичницу, так что останешься голодным на половину дня, и пенять будешь исключительно на себя!
Подавив тяжелый вздох, я натянул первую попавшуюся под руку помятую футболку и направился к выходу. Стараясь ступать осторожно, я спускался вниз, однако узкая деревянная лестница всё равно отзывалась предательским скрипом на каждый мой шаг, словно весь этот невероятный дом держался исключительно на честном слове и какой-то неизвестной мне бытовой магии. Хотя, учитывая всё, что мне было известно об этой семье, возможно, так оно и было. Спускаясь, я уловил восхитительный запах жареного бекона и свежей выпечки, который смешивался с громкими голосами, звоном посуды и ощущением уютного, но совершенно неконтролируемого хаоса, царящего на первом этаже.
Переступив порог кухни, я на мгновение замер, оценивая обстановку. Помещение оказалось тесным, но очень светлым, переполненным множеством странных предметов: тяжелая чугунная сковородка самостоятельно и весьма энергично мылась в раковине, а массивные часы с девятью стрелками указывали на местоположение каждого члена семьи. У горячей плиты суетилась невысокая полноватая женщина с добрым, но строгим лицом. Молли Уизли ловко управлялась с целым арсеналом кастрюль и поварешек, время от времени бросая укоризненные взгляды на сидящих за большим дубовым столом. Там, удобно устроившись друг напротив друга, активно уничтожали свой завтрак двое абсолютно одинаковых рыжеволосых парней, в которых я без труда опознал Фреда и Джорджа. Чуть поодаль, уткнувшись в свежий выпуск «Ежедневного пророка» и всем своим видом демонстрируя крайнюю степень важности и занятости, сидел Перси, то и дело раздраженно поправляющий сползающие на нос очки.
— О, посмотрите-ка, наша спящая красавица наконец-то соизволила покинуть свои королевские покои! — радостно возвестил один из близнецов, едва заметив мое появление, и театрально взмахнул вилкой, на которой был наколот кусок сосиски. — Мы уже начали делать ставки, Ронни, скатишься ли ты по лестнице кубарем от матушкиного крика, или всё-таки дойдешь на своих двоих.
— Я ставил на кубарем, так что ты только что лишил меня двух сиклей, братец, — с притворной печалью подхватил второй, отправляя в рот солидную порцию еды. — Никакого уважения к чужим финансам и азарту.