Малфой предсказуемо скривился, услышав эти имена.
— Полукровка завёл отношения с грязнокровк… Кх-кх-кх!
Драко резко согнулся пополам и закашлялся, пытаясь вдохнуть воздух. И всё из-за того, что мой кулак чисто случайно, совершенно без моего ведома, быстро и очень точно прилетел ему под дых. Телохранители даже сообразить ничего не успели.
Моё весёлое настроение тут же испарилось.
— Я тебя предупреждал, Малфой, — тихо произнёс я, наклонившись к нему. — Я помогаю тебе сейчас и вообще веду эту беседу только потому, что хочу счастья для своей сестры. А она, по какой-то невероятной и совершенно непонятной мне причине, испытывает к тебе симпатию. Да, не спорю, ты ей помог. Очень сильно помог тогда, на третьем курсе, когда никого из нас не было рядом, а она в этом очень нуждалась. Да и после, как я понял, ты тоже всё время был рядом с ней. Я благодарен тебе за это, и именно поэтому сейчас стою здесь. Но если ты, белобрысый ублюдок, ещё хоть раз откроешь рот, чтобы оскорбить моих друзей, твоё лицо станет гораздо менее симпатичным, чем оно есть сейчас. Надеюсь, ты меня очень хорошо понял.
Я ухватил его за грудки, помог выпрямиться и заботливо расправил помявшуюся мантию. Крэбб и Гойл наконец отмерли и угрожающе шагнули ко мне, но Драко остановил их рукой, глядя на меня со злостью.
— Не смотри на меня так. Сам ведь виноват, — спокойно ответил я, отступая на шаг. — Я не оскорбляю тебя или твоих друзей, поэтому и тебе не следует делать того же по отношению к моим. Ну а теперь вернёмся к теме. Повторяю ещё раз: ты собираешься что-то делать или нет?
Драко некоторое время молчал, медленно шагая рядом со мной.
— Не думаю, что это хорошая идея, Уизли, — наконец заговорил он, и в его голосе больше не было привычной надменности. — Ты ведь и сам прекрасно знаешь, какие «тёплые» отношения связывают наши семьи. Но даже если на мгновение отбросить в сторону нашу взаимную неприязнь… Ты ведь был на финале Кубка мира по квиддичу и видел, что там произошло. Он возвращается. И отец уже не раз недвусмысленно намекал мне на это. Как думаешь, что сделает Люциус Малфой, когда узнает о моих так называемых отношениях с твоей сестрой? Явно ничего хорошего. В своё время он без колебаний был готов пожертвовать её жизнью ради собственных интриг. А теперь представь, на что он пойдёт, чтобы доказать свою преданность Тёмному Лорду и отвести от семьи любые подозрения, если узнает, что его единственный сын и наследник путается с дочерью предателя крови?
Я ни секунды не жалею о том, что помог ей тогда в коридоре. И не жалею о том, что после этого мы часто тайно встречались и общались. Благодаря ей я узнал, что даже в вашей семье могут быть… адекватные представители. Она невероятно умна, у неё острый язык, и с ней довольно забавно и интересно проводить время. Но… наше дальнейшее общение поставит под прямой удар в первую очередь её саму. Именно поэтому я и принял такое решение.
Эх… Драко, пакостливый ты засранец… Вот вроде бы, с одной стороны, мерзкий, заносчивый человек, а с другой…
Год назад, ещё на третьем курсе, во время того памятного дождливого матча по квиддичу, когда к нам «в гости» на поле пожаловали дементоры, именно он помог Джинни. Дело в том, что твари Азкабана вытаскивают наружу самые страшные воспоминания и самые глубокие страхи. Когда матч прервали и студенты начали расходиться, на Джинни обрушились воспоминания о том, что она делала под влиянием дневника Тома Реддла. Прямо посреди пустого холодного коридора у неё началась паническая атака.
И надо же было такому случиться, что именно в этот момент на неё наткнулся возвращавшийся в подземелья Драко. Он не стал над ней насмехаться, не стал издеваться или звать остальных слизеринцев. Увидев её состояние, он просто открыл ближайший пустой класс, затолкнул её туда и, зайдя следом, крепко прижал к себе, гладя по спине и пытаясь успокоить. Он просидел рядом с ней почти весь вечер, не отходя ни на шаг.
Как он позже признался мне в библиотеке, он недолюбливал нашу семью по множеству причин, но именно перед Джинни испытывал глубокую, тщательно скрываемую вину за то, что с ней сделал его отец. В тот момент это не был внезапный душевный порыв или вспышка благородства — он просто решил вернуть долг, руководствуясь своими извращёнными аристократическими понятиями о чести.
Но так уж получилось, что после того случая тот самый пустой класс стал их постоянным убежищем. Местом, где они могли просто поговорить, сбросить маски и высказать всё, что лежало на душе. Со временем они перестали быть врагами, но и друзьями в привычном понимании тоже не стали. Это было чем-то совершенно особенным. Драко тогда признался мне, что начал испытывать к ней настоящую симпатию.